вне, все посторонились, и пара
замелькала по зале.
-- Позвольте просить вас, -- отнесся Зарницын, входя в гостиную, где
оставалась в раздумье Бахарева. Лиза тихо поднялась с места и молча подала
свою руку Зарницыну. По зале замелькала вторая пара.
-- Папа! -- кадриль с вами, -- сказала Женни.
-- Что ты, матушка, Бог с тобой. У меня уж ноги не ходят, а она в
кадриль меня тянет. Вон бери молодых.
-- Доктор, с вами?
-- Помилуйте, Евгения Петровна, я сто лет уж не танцевал.
-- Пожалуйста!
-- Сделайте милость, увольте.
-- Фуй! девушка вас просит, а вы отказываетесь.
-- Юстин Феликсович, вы?
-- Извольте, -- отвечал Помада.
-- Лиза, а ты бери Николая Степановича.
-- Нет-с, нет, я, как доктор, забыл уж, как и танцуют.
-- Тем лучше, тем лучше. Смешнее будет.
-- В самом деле, нуте-ка их, пару неумелых, доктора с Николаем
Степановичем в кадриль. Так и будет кадриль неспособных, -- шутил Петр
Лукич.
-- Бери, Лиза. Играйте, душка Александра Васильевна! Женни расшалилась.
Дьяконица сыграла ритурнель.
-- Ангажируйте же, господа! -- крикнул Зарницын.
-- Нет, позвольте, позвольте! Это вот как нужно сделать, -- заговорил
дьякон, -- вот мой платок, завязываю на одном уголке узелочек; теперь,
господа, извольте тянуть, кто кому достанется. Узелочек будет хоть Лизавета
Егоровна. Ну-с, смелее тяните, доктор: кто кому достанется?
Девушки стояли рядом. Отступление было невозможно, всем хотелось
веселиться. Доктор взял за уголок платка и потянул. На уголке был узелочек.
-- Господа! -- весело крикнул дьякон. -- По мудрому решению самой
судьбы, доктору Розанову достается Лизавета Егоровна Бахарева, а Николаю
Степановичу Вязмитинову Евгения Петровна Гловацкая.
Обе пары стали на места. У дверей показались Абрамовна, Паланя и
Яковлевич.
``Черт знает, что это такое!`` -- размышлял оставшийся за штатом
Помада, укладывая в карман чистый платок, которым намеревался обернуть руку.
Случайности не забывали кандидата.
-- Шэн, шэн! вырабатывайте шэн, Николай Степанович, -- кричал
Вязмитинову доктор, отплясывая с Лизой. Кадриль часто путалась, и, наконец,
по милости шэнов, танцоры совсем спутались и стали. Все смеялись; всем было
весело.
Женни вспомнила о дьяконице и сказала:
-- Господа, составляйте другую кадриль, я буду играть.
-- Нет, пусти, я, а ты танцуй, -- возразила Лиза и села за фортепьяно.
Зарницын танцевал с Женни, Помада, обернув платком вечно потевшие руки, с
дьяконицей. Окончив кадриль, Лиза заиграла вальс. Зарницын понесся с
дьяконицей, а Помада с Женни.
Доктор подошел к Абрамовне, нагнулся к ее уху, как бы желая шепнуть ей
что-то по секрету, и, неожиданно схватив старуху за талию, начал вертеть ее
по зале, напевая: ``О мейн либер Августен, Августен, Августен!``
Лиза едва могла играть. Обернувшись лицом к оригинальной паре, она
помирала со смеха, так же как и вся остальная компания. Дьякон, выбивая
ладонями такт, совсем спустился на пол и как-то пищал от хохота. У Лизы от
смеха глаза были полны слез, и она кричала:
-- Прах, прах танцует, вот он настоящий-то прах!
К довершению сцены доктор, таская упирающуюся старуху, споткнулся на
Помаду, сбил ее с ног, и все втроем полетели на пол.
Музыка прекратилась. Лиза легла на клавиши, и в целом доме
замелькала по зале.
-- Позвольте просить вас, -- отнесся Зарницын, входя в гостиную, где
оставалась в раздумье Бахарева. Лиза тихо поднялась с места и молча подала
свою руку Зарницыну. По зале замелькала вторая пара.
-- Папа! -- кадриль с вами, -- сказала Женни.
-- Что ты, матушка, Бог с тобой. У меня уж ноги не ходят, а она в
кадриль меня тянет. Вон бери молодых.
-- Доктор, с вами?
-- Помилуйте, Евгения Петровна, я сто лет уж не танцевал.
-- Пожалуйста!
-- Сделайте милость, увольте.
-- Фуй! девушка вас просит, а вы отказываетесь.
-- Юстин Феликсович, вы?
-- Извольте, -- отвечал Помада.
-- Лиза, а ты бери Николая Степановича.
-- Нет-с, нет, я, как доктор, забыл уж, как и танцуют.
-- Тем лучше, тем лучше. Смешнее будет.
-- В самом деле, нуте-ка их, пару неумелых, доктора с Николаем
Степановичем в кадриль. Так и будет кадриль неспособных, -- шутил Петр
Лукич.
-- Бери, Лиза. Играйте, душка Александра Васильевна! Женни расшалилась.
Дьяконица сыграла ритурнель.
-- Ангажируйте же, господа! -- крикнул Зарницын.
-- Нет, позвольте, позвольте! Это вот как нужно сделать, -- заговорил
дьякон, -- вот мой платок, завязываю на одном уголке узелочек; теперь,
господа, извольте тянуть, кто кому достанется. Узелочек будет хоть Лизавета
Егоровна. Ну-с, смелее тяните, доктор: кто кому достанется?
Девушки стояли рядом. Отступление было невозможно, всем хотелось
веселиться. Доктор взял за уголок платка и потянул. На уголке был узелочек.
-- Господа! -- весело крикнул дьякон. -- По мудрому решению самой
судьбы, доктору Розанову достается Лизавета Егоровна Бахарева, а Николаю
Степановичу Вязмитинову Евгения Петровна Гловацкая.
Обе пары стали на места. У дверей показались Абрамовна, Паланя и
Яковлевич.
``Черт знает, что это такое!`` -- размышлял оставшийся за штатом
Помада, укладывая в карман чистый платок, которым намеревался обернуть руку.
Случайности не забывали кандидата.
-- Шэн, шэн! вырабатывайте шэн, Николай Степанович, -- кричал
Вязмитинову доктор, отплясывая с Лизой. Кадриль часто путалась, и, наконец,
по милости шэнов, танцоры совсем спутались и стали. Все смеялись; всем было
весело.
Женни вспомнила о дьяконице и сказала:
-- Господа, составляйте другую кадриль, я буду играть.
-- Нет, пусти, я, а ты танцуй, -- возразила Лиза и села за фортепьяно.
Зарницын танцевал с Женни, Помада, обернув платком вечно потевшие руки, с
дьяконицей. Окончив кадриль, Лиза заиграла вальс. Зарницын понесся с
дьяконицей, а Помада с Женни.
Доктор подошел к Абрамовне, нагнулся к ее уху, как бы желая шепнуть ей
что-то по секрету, и, неожиданно схватив старуху за талию, начал вертеть ее
по зале, напевая: ``О мейн либер Августен, Августен, Августен!``
Лиза едва могла играть. Обернувшись лицом к оригинальной паре, она
помирала со смеха, так же как и вся остальная компания. Дьякон, выбивая
ладонями такт, совсем спустился на пол и как-то пищал от хохота. У Лизы от
смеха глаза были полны слез, и она кричала:
-- Прах, прах танцует, вот он настоящий-то прах!
К довершению сцены доктор, таская упирающуюся старуху, споткнулся на
Помаду, сбил ее с ног, и все втроем полетели на пол.
Музыка прекратилась. Лиза легла на клавиши, и в целом доме