- Нет, нет, нет... Я хочу всех их сделать больными. Пускай они все
сгниют и подохнут.
- Ах, милая моя, - сказала Ровинская, - я бы на .вашем месте этого не
сделала.
И вот Женька, эта гордая Женька, стала целовать колени и руки артистки
и говорила:
- Зачем же меня люди так обидели?.. Зачем меня так обидели? Зачем?
Зачем? Зачем?
Такова власть гения! Единственная власть, которая берет в свои
прекрасные руки не подлый разум, а теплую душу человека! Самолюбивая Женька
прятала свое лицо в платье Ровинской, Манька Беленькая скромно сидела на
стуле, закрыв лицо платком, Тамара, опершись локтем о колено и склонив
голову на ладонь, .сосредоточенно глядела вниз, а швейцар Симеон,
подглядывавший на всякий случай у дверей, таращил глаза от изумления.
Ровинская тихо шептала в самое ухо Женьки:
- Никогда не отчаивайтесь. Иногда все складывается так плохо, хоть
вешайся, а-глядь-завтра жизнь круто переменилась. Милая моя, сестра моя, я
теперь мировая знаменитость. Но если бы ты знала, сквозь какие моря унижений
и подлости мне пришлось пройти! Будь же здорова, дорогая моя, и верь своей
звезде.
Она нагнулась к Женьке и поцеловала ее в лоб. И никогда потом Володя
Чаплинский, с жутким напряжением следивший за этой сценой, не мог забыть тех
теплых и прекрасных лучей, которые в этот момент зажглись в зеленых,
длинных, египетских глазах артистки.
Компания невесело уехала, но на минутку задержался Рязанов.
Он подошел к Тамаре, почтительно и нежно поцеловал ее руку и сказал:
- Если возможно, простите нашу выходку... Это, конечно, не повторится.
Но если я когда-нибудь вам понадоблюсь, то помните, что я всегда к вашим
услугам. Вот моя визитная карточка. Не выставляйте ее на своих комодах, но
помните, что с этого вечера я-ваш Друг.
И он, еще раз поцеловав руку у Тамары, последним спустился с лестницы.
VHI
В четверг, с самого утра, пошел беспрерывный дождик, и вот сразу
позеленели обмытые листья каштанов, акаций и тополей. И вдруг стало как-то
мечтательно-тихо и медлительно-скучно. Задумчиво и однообразно.
В это время все девушки собрались, по обыкновению, в комнате у Женьки.
Но с ней делалось что-то странное. Она не острила, не смеялась, не читала,
как всегда, своего обычного бульварного романа, который теперь бесцельно
лежал у нее на груди или на животе, но была зла, сосредоточенно-печальна, и
в ее глазах горел желтый огонь, говоривший о ненависти. Напрасно Манька
Беленькая, Манька Скандалистка, которая ее обожала, старалась обратить на
себя ее внимание - Женька точно ее не замечала, и разговор совсем не
ладился. Было тоскливо. А может быть, на всех на них влиял упорный
августовский дождик, зарядивший- подряд на несколько недель.
Тамара присела на кровать к Женьке, ласково обняла ее и, приблизив рот
к самому ее уху, сказала шепотом:
- Что с тобою, Женечка? Я давно вижу, что с тобою делается что-то
странное. И Манька это тоже чувствует. Посмотри, как она извелась без твоей
ласки. Скажи. Может быть, я сумею чем-нибудь тебе помочь?
Женька закрыла глаза и отрицательно покачала головой. Тамара немного
отодвинулась от нее, но продолжала ласково гладить ее по плечу.
- Твое дело, Женечка. Я не смею лезть к тебе в душу. Я только потому
спросила, что ты-единственный человек, который...
Женька вдруг ре
сгниют и подохнут.
- Ах, милая моя, - сказала Ровинская, - я бы на .вашем месте этого не
сделала.
И вот Женька, эта гордая Женька, стала целовать колени и руки артистки
и говорила:
- Зачем же меня люди так обидели?.. Зачем меня так обидели? Зачем?
Зачем? Зачем?
Такова власть гения! Единственная власть, которая берет в свои
прекрасные руки не подлый разум, а теплую душу человека! Самолюбивая Женька
прятала свое лицо в платье Ровинской, Манька Беленькая скромно сидела на
стуле, закрыв лицо платком, Тамара, опершись локтем о колено и склонив
голову на ладонь, .сосредоточенно глядела вниз, а швейцар Симеон,
подглядывавший на всякий случай у дверей, таращил глаза от изумления.
Ровинская тихо шептала в самое ухо Женьки:
- Никогда не отчаивайтесь. Иногда все складывается так плохо, хоть
вешайся, а-глядь-завтра жизнь круто переменилась. Милая моя, сестра моя, я
теперь мировая знаменитость. Но если бы ты знала, сквозь какие моря унижений
и подлости мне пришлось пройти! Будь же здорова, дорогая моя, и верь своей
звезде.
Она нагнулась к Женьке и поцеловала ее в лоб. И никогда потом Володя
Чаплинский, с жутким напряжением следивший за этой сценой, не мог забыть тех
теплых и прекрасных лучей, которые в этот момент зажглись в зеленых,
длинных, египетских глазах артистки.
Компания невесело уехала, но на минутку задержался Рязанов.
Он подошел к Тамаре, почтительно и нежно поцеловал ее руку и сказал:
- Если возможно, простите нашу выходку... Это, конечно, не повторится.
Но если я когда-нибудь вам понадоблюсь, то помните, что я всегда к вашим
услугам. Вот моя визитная карточка. Не выставляйте ее на своих комодах, но
помните, что с этого вечера я-ваш Друг.
И он, еще раз поцеловав руку у Тамары, последним спустился с лестницы.
VHI
В четверг, с самого утра, пошел беспрерывный дождик, и вот сразу
позеленели обмытые листья каштанов, акаций и тополей. И вдруг стало как-то
мечтательно-тихо и медлительно-скучно. Задумчиво и однообразно.
В это время все девушки собрались, по обыкновению, в комнате у Женьки.
Но с ней делалось что-то странное. Она не острила, не смеялась, не читала,
как всегда, своего обычного бульварного романа, который теперь бесцельно
лежал у нее на груди или на животе, но была зла, сосредоточенно-печальна, и
в ее глазах горел желтый огонь, говоривший о ненависти. Напрасно Манька
Беленькая, Манька Скандалистка, которая ее обожала, старалась обратить на
себя ее внимание - Женька точно ее не замечала, и разговор совсем не
ладился. Было тоскливо. А может быть, на всех на них влиял упорный
августовский дождик, зарядивший- подряд на несколько недель.
Тамара присела на кровать к Женьке, ласково обняла ее и, приблизив рот
к самому ее уху, сказала шепотом:
- Что с тобою, Женечка? Я давно вижу, что с тобою делается что-то
странное. И Манька это тоже чувствует. Посмотри, как она извелась без твоей
ласки. Скажи. Может быть, я сумею чем-нибудь тебе помочь?
Женька закрыла глаза и отрицательно покачала головой. Тамара немного
отодвинулась от нее, но продолжала ласково гладить ее по плечу.
- Твое дело, Женечка. Я не смею лезть к тебе в душу. Я только потому
спросила, что ты-единственный человек, который...
Женька вдруг ре