тебе болить, А я тебе спрасюю, Что ты
будешь пить? Или же пиво, или же вино, Или же фиалку, или ничего?
И все обошлось бы хорошо, если бы вдруг не ворвалась в кабинет Манька
Беленькая в одной нижней рубашке и в белых кружевных штанишках. С нею кутил
какой-то купец, который накануне устраивал райскую ночь, и злосчастный
бенедиктин, который на девушку всегда действовал с быстротою динамита,
привел ее в обычное скандальное состояние. Она уже не была больше "Манька
Маленькая" и не "Манька Беленькая", а была "Манька Скандалистка". Вбежав в
кабинет, она сразу от неожиданности упала на пол и, лежа на спине,
расхохоталась так искренно, что и все остальные расхохотались. Да. Но смех
этот был недолог... Манька вдруг уселась на полу и закричала:
- Ура, к нам новые девки поступили! Это было совсем уже неожиданностью.
Еще большую бестактность сделала баронесса. Она сказала:
- Я-патронесса монастыря для падших девушек, и поэтому я, по долгу моей
службы, должна собирать сведения о вас.
Но тут мгновенно вспыхнула Женька:
- Сейчас же убирайся отсюда, старая дура; Ветошка! Половая тряпка!..
Ваши приюты. Магдалины-это хуже, чем тюрьма. Ваши секретари пользуются нами,
как собаки падалью. Ваши отцы, мужья и братья приходят к нам, и мы заражаем
их всякими болезнями... Нарочно!.. А они в свою очередь заряжают вас. Ваши
надзирательницы живут с кучерами, дворниками и городовыми, а нас сажают в
карцер за то, что мы рассмеемся или пошутим между собою. И вот, если вы
приехали сюда, как в театр, то вы должны выслушать правду прямо в лицо.
Но Тамара спокойно остановила ее:
- Перестань, Женя, я сама... Неужели вы и вправду думайте, баронесса,
что мы :хуже так называемых порядочных женщин? Ко мне приходит человек,
платит мне два рубля за визит или пять рублей за ночь, и я этого ничуть не
скрываю ни от кого в мире'... А скажите, баронесса, неужели вы знаете хоть
одну семейную, замужнюю даму, которая не отдавалась бы тайком либо ради
страсти - молодому, либо ради денег - старику? Мне прекрасно известно, что
пятьдесят процентов из вас состоят на содержании у любовников, а пятьдесят
остальных, из тех, которые постарше, содержат молодых мальчишек. Мне
известно также, что многие - ах, как многие! - из вас живут со своими
отцами, братьями и даже сыновьями, но вы эти секреты прячете в какой-то
потайной сундучок. И вот вся разница между нами. Мы - падшие, но мы не лжем
и не притворяемся, а вы все падаете и при этом лжете. Подумайте теперь сами
- в чью пользу эта разница?
- Браво, Тамарочка, так их! - закричала Манька, не вставая с полу,
растрепанная, белокурая, курчавая, похожая сейчас на тринадцатилетнюю
девочку.
- Ну, ну! - подтолкнула и Женька, горя воспламененными глазами.
- Отчего же, Женечка! Я пойду и дальше. Из нас едва-едва одна на тысячу
делала себе аборт. А вы все по нескольку раз. Что? Или это неправда? И те из
вас, которые это делали, делали не ради отчаяния или жестокой бедности, а вы
просто боитесь испортить -себе фигуру и красоту - этот ваш единственный
капитал. Или вы искали лишь скотской похоти, а беременность и кормление
мешали вам ей предаваться!
Ровинская сконфузилась и быстрым шепотом произнесла:
- Faites attention, baronne, que dans sa position cette demoiselle est
instruite.
- Figurez-vous, que moi, j'ai aussi remarque cet etran
будешь пить? Или же пиво, или же вино, Или же фиалку, или ничего?
И все обошлось бы хорошо, если бы вдруг не ворвалась в кабинет Манька
Беленькая в одной нижней рубашке и в белых кружевных штанишках. С нею кутил
какой-то купец, который накануне устраивал райскую ночь, и злосчастный
бенедиктин, который на девушку всегда действовал с быстротою динамита,
привел ее в обычное скандальное состояние. Она уже не была больше "Манька
Маленькая" и не "Манька Беленькая", а была "Манька Скандалистка". Вбежав в
кабинет, она сразу от неожиданности упала на пол и, лежа на спине,
расхохоталась так искренно, что и все остальные расхохотались. Да. Но смех
этот был недолог... Манька вдруг уселась на полу и закричала:
- Ура, к нам новые девки поступили! Это было совсем уже неожиданностью.
Еще большую бестактность сделала баронесса. Она сказала:
- Я-патронесса монастыря для падших девушек, и поэтому я, по долгу моей
службы, должна собирать сведения о вас.
Но тут мгновенно вспыхнула Женька:
- Сейчас же убирайся отсюда, старая дура; Ветошка! Половая тряпка!..
Ваши приюты. Магдалины-это хуже, чем тюрьма. Ваши секретари пользуются нами,
как собаки падалью. Ваши отцы, мужья и братья приходят к нам, и мы заражаем
их всякими болезнями... Нарочно!.. А они в свою очередь заряжают вас. Ваши
надзирательницы живут с кучерами, дворниками и городовыми, а нас сажают в
карцер за то, что мы рассмеемся или пошутим между собою. И вот, если вы
приехали сюда, как в театр, то вы должны выслушать правду прямо в лицо.
Но Тамара спокойно остановила ее:
- Перестань, Женя, я сама... Неужели вы и вправду думайте, баронесса,
что мы :хуже так называемых порядочных женщин? Ко мне приходит человек,
платит мне два рубля за визит или пять рублей за ночь, и я этого ничуть не
скрываю ни от кого в мире'... А скажите, баронесса, неужели вы знаете хоть
одну семейную, замужнюю даму, которая не отдавалась бы тайком либо ради
страсти - молодому, либо ради денег - старику? Мне прекрасно известно, что
пятьдесят процентов из вас состоят на содержании у любовников, а пятьдесят
остальных, из тех, которые постарше, содержат молодых мальчишек. Мне
известно также, что многие - ах, как многие! - из вас живут со своими
отцами, братьями и даже сыновьями, но вы эти секреты прячете в какой-то
потайной сундучок. И вот вся разница между нами. Мы - падшие, но мы не лжем
и не притворяемся, а вы все падаете и при этом лжете. Подумайте теперь сами
- в чью пользу эта разница?
- Браво, Тамарочка, так их! - закричала Манька, не вставая с полу,
растрепанная, белокурая, курчавая, похожая сейчас на тринадцатилетнюю
девочку.
- Ну, ну! - подтолкнула и Женька, горя воспламененными глазами.
- Отчего же, Женечка! Я пойду и дальше. Из нас едва-едва одна на тысячу
делала себе аборт. А вы все по нескольку раз. Что? Или это неправда? И те из
вас, которые это делали, делали не ради отчаяния или жестокой бедности, а вы
просто боитесь испортить -себе фигуру и красоту - этот ваш единственный
капитал. Или вы искали лишь скотской похоти, а беременность и кормление
мешали вам ей предаваться!
Ровинская сконфузилась и быстрым шепотом произнесла:
- Faites attention, baronne, que dans sa position cette demoiselle est
instruite.
- Figurez-vous, que moi, j'ai aussi remarque cet etran