и. Члены общества, точно сговорившись, умирают, сходят с ума,
проворовываются, стреляются или вешаются, освобождается вакансия за
вакансией, повышения следуют за повышениями, вливаются новые элементы, и,
смотришь, через два года нет на месте никого из прежних людей, все новое,
если только учреждение не распалось окончательно, не расползлось вкось. И не
та ли же самая удивительная судьба постигает громадные общественные, мировые
организации - города, государства, народы, страны и, почем знать, может
быть, даже целые планетные миры?
Нечто, подобное этому непостижимому року, пронеслось и над Ямской
слободой, приведя ее к быстрой и скандальной гибели. Теперь вместо буйных
Ямков осталась мирная, будничная окраина, в которой живут огородники,
кошатники, татары, свиноводы и мясники с ближних боен. По ходатайству этих
почтенных людей, даже самое название Ямской слободы, как позорящее
обывателей своим прошлым, переименовано в Голубевку, в честь купца Голубева,
владельца колониального и гастрономического магазина, ктитора местной
церкви.
Первые подземные толчки этой катастрофы начались в разгаре лета, во
время ежегодной летней ярмарки, которая в этом году была сказочно блестяща.
Ее необычайному успеху, многолюдству и огромности заключенных на ней сделок
способствовали многие обстоятельства: постройка в окрестностях трех новых
сахарных заводов и необыкновенно обильный урожай хлеба и в особенности
свекловицы; открытие работ по проведению электрического трамвая и
канализации;
сооружение новой дороги на расстояние в семьсот пятьдесят верст;
главное же - строительная горячка, охватившая весь город, все банки и другие
финансовые учреждения и всех домовладельцев. Кирпичные заводы росли на
окраине города, как грибы. Открылась грандиозная сельскохозяйственная
выставка. Возникли два новых пароходства, и они вместе со старинными,
прежними, неистово конкурировали друг с другом, перевозя груз и богомольцев.
В конкуренции они дошли до того, что понизили цены за рейсы с семидесяти
пяти копеек для третьего класса до пяти, трех, двух и даже одной копейки.
Наконец, изнемогая в непосильной борьбе, одно из пароходных обществ
предложило всем пассажирам третьего класса даровой проезд. Тогда его
конкурент тотчас же к даровому проезду присовокупил еще полбулки белого
хлеба. Но самым большим и значительным предприятием этого года было
оборудование обширного речного порта, привлекшее к себе сотни тысяч рабочих
и стоившее бог знает каких денег.
Надо еще прибавить, что город в это время справлял тысячелетнюю
годовщину своей знаменитой лавры, наиболее чтимой и наиболее богатой среди
известных монастырей России. Со всех концов России, из Сибири, от берегов
Ледовитого океана, с крайнего юга, с побережья Черного и Каспийского морей,
собрались туда бесчисленные богомольцы на поклонение местным святыням,
лаврским угодникам, почивающим глубоко под землею, в известковых пещерах.
Достаточно того сказать, что монастырь давал приют и кое-какую пищу сорока
тысячам человек ежедневно, а те, которым не хватало места, лежали по ночам
вповалку, как дрова, на обширных дворах и улицах лавры.
Это было какое-то сказочное лето. Население города увеличилось чуть ли
не втрое всяким пришлым народом. Каменщики, плотники, маляры, инженеры,
тех
проворовываются, стреляются или вешаются, освобождается вакансия за
вакансией, повышения следуют за повышениями, вливаются новые элементы, и,
смотришь, через два года нет на месте никого из прежних людей, все новое,
если только учреждение не распалось окончательно, не расползлось вкось. И не
та ли же самая удивительная судьба постигает громадные общественные, мировые
организации - города, государства, народы, страны и, почем знать, может
быть, даже целые планетные миры?
Нечто, подобное этому непостижимому року, пронеслось и над Ямской
слободой, приведя ее к быстрой и скандальной гибели. Теперь вместо буйных
Ямков осталась мирная, будничная окраина, в которой живут огородники,
кошатники, татары, свиноводы и мясники с ближних боен. По ходатайству этих
почтенных людей, даже самое название Ямской слободы, как позорящее
обывателей своим прошлым, переименовано в Голубевку, в честь купца Голубева,
владельца колониального и гастрономического магазина, ктитора местной
церкви.
Первые подземные толчки этой катастрофы начались в разгаре лета, во
время ежегодной летней ярмарки, которая в этом году была сказочно блестяща.
Ее необычайному успеху, многолюдству и огромности заключенных на ней сделок
способствовали многие обстоятельства: постройка в окрестностях трех новых
сахарных заводов и необыкновенно обильный урожай хлеба и в особенности
свекловицы; открытие работ по проведению электрического трамвая и
канализации;
сооружение новой дороги на расстояние в семьсот пятьдесят верст;
главное же - строительная горячка, охватившая весь город, все банки и другие
финансовые учреждения и всех домовладельцев. Кирпичные заводы росли на
окраине города, как грибы. Открылась грандиозная сельскохозяйственная
выставка. Возникли два новых пароходства, и они вместе со старинными,
прежними, неистово конкурировали друг с другом, перевозя груз и богомольцев.
В конкуренции они дошли до того, что понизили цены за рейсы с семидесяти
пяти копеек для третьего класса до пяти, трех, двух и даже одной копейки.
Наконец, изнемогая в непосильной борьбе, одно из пароходных обществ
предложило всем пассажирам третьего класса даровой проезд. Тогда его
конкурент тотчас же к даровому проезду присовокупил еще полбулки белого
хлеба. Но самым большим и значительным предприятием этого года было
оборудование обширного речного порта, привлекшее к себе сотни тысяч рабочих
и стоившее бог знает каких денег.
Надо еще прибавить, что город в это время справлял тысячелетнюю
годовщину своей знаменитой лавры, наиболее чтимой и наиболее богатой среди
известных монастырей России. Со всех концов России, из Сибири, от берегов
Ледовитого океана, с крайнего юга, с побережья Черного и Каспийского морей,
собрались туда бесчисленные богомольцы на поклонение местным святыням,
лаврским угодникам, почивающим глубоко под землею, в известковых пещерах.
Достаточно того сказать, что монастырь давал приют и кое-какую пищу сорока
тысячам человек ежедневно, а те, которым не хватало места, лежали по ночам
вповалку, как дрова, на обширных дворах и улицах лавры.
Это было какое-то сказочное лето. Население города увеличилось чуть ли
не втрое всяким пришлым народом. Каменщики, плотники, маляры, инженеры,
тех