ько!.. В самом деле, что это за безобразие! Вот он придет сюда,-я ему
все это повторю.
- Пож-жалуйста! С-сколько угодно! - по-актерски процедил Собашников,
делая вокруг рта высокомерно-брезгливые складки. - Я сам повторю то же
самое.
- Вот это-молодчина, за это люблю! - воскликнула радостно и зло Женя,
ударив кулаком о стол. - Сразу видно сову по полету, доброго молодца по
соплям!
Маня Беленькая и Тамара с удивлением посмотрели на Женю, но, заметив
лукавые огоньки, прыгавшие в ее глазах, и ее нервно подрагивавшие ноздри,
обе поняли и улыбнулись.
Маня Беленькая, смеясь, укоризненно покачала головой. Такое лицо всегда
бывало у Жени, когда ее буйная душа чуяла, что приближается ею же самой
вызванный скандал.
- Не ершись, Боренька, - сказал Лихонин. - Здесь все равны.
Пришла Нюра с подушкой и положила ее на диван.
- Это еще зачем? - прикрикнул на нее Собашников. - П'шла, сейчас же
унеси вон. Здесь не ночлежка.
- Ну, оставь ее, голубчик. Что тебе? - возразила сладким голосом Женя и
спрятала подушку за спину Тамары. - Погоди, миленький, вот я лучше с тобой
посижу.
Она обошла кругом стола, заставила Бориса сесть на стул и сама
взобралась к нему на колени. Обвив его шею рукой, она прижалась губами к его
рту так долго и так крепко, что у студента захватило
дыхание. Совсем вплотную около своих глаз он увидел глаза женщины -
странно большие, темные, блестящие, нечеткие и неподвижные. На какую-нибудь
четверть секунды, на мгновение ему показалось, что в этих неживых глазах
запечатлелось выражение острой, бешеной ненависти; и холод ужаса, какое-то
смутное предчувствие грозной, неизбежной беды пронеслось в мозгу студента. С
трудом оторвав от себя гибкие Женины руки и оттолкнув ее, он сказал, смеясь,
покраснев и часто дыша:
- Вот так темперамент. Ах ты Мессалина Паф-нутьевна!.. Тебя, кажется,
Женькой звать? Хорошенькая, шельма.
Вернулся Платонов с Пашей. На Пашу жалко и противно было смотреть. Лицо
у нее было бледно, с синим отечным отливом, мутные полузакрытые глаза
улыбались слабой, идиотской улыбкой, открытые губы казались похожими на две
растрепанные красные мокрые тряпки, и шла она какой-то робкой, неуверенной
походкой, точно делая одной ногой большой шаг, и другой - маленький. Она
послушно подошла к дивану и послушно улеглась головой на подушку, не
переставая слабо и безумно улыбаться. Издали было видно, что ей холодно.
- Извините, господа, я разденусь, - сказал Лихонин и, сняв с себя
пиджак, набросил его на плечи проститутке.-Тамара, дай ей шоколада и вина.
Борис Собашников опять картинно стал в углу, в наклонном положении,
заложив нога за ногу и задрав кверху голову. Вдруг он сказал среди общего
молчания самым фатовским тоном, обращаясь прямо к Платонову:
- Э... послушайте... как вас?.. Это, должно быть, и есть ваша
любовница? Э? - И он концом сапога показал по направлению лежавшей Паши.
- Что-о? - спросил протяжно Платонов, сдвигая брови.
- Или вы ее любовник-это все равно... Как эта должность здесь у вас
называется? Ну, вот те самые, которым женщины вышивают рубашки и с которыми
делятся своим честным заработком?.. Э?..
Платонов поглядел на него тяжелым, напряженным взглядом сквозь
прищуренные веки.
- Слушайте,-сказал он тихо, хриплым голосом, медленно и веско
расставляя слова
все это повторю.
- Пож-жалуйста! С-сколько угодно! - по-актерски процедил Собашников,
делая вокруг рта высокомерно-брезгливые складки. - Я сам повторю то же
самое.
- Вот это-молодчина, за это люблю! - воскликнула радостно и зло Женя,
ударив кулаком о стол. - Сразу видно сову по полету, доброго молодца по
соплям!
Маня Беленькая и Тамара с удивлением посмотрели на Женю, но, заметив
лукавые огоньки, прыгавшие в ее глазах, и ее нервно подрагивавшие ноздри,
обе поняли и улыбнулись.
Маня Беленькая, смеясь, укоризненно покачала головой. Такое лицо всегда
бывало у Жени, когда ее буйная душа чуяла, что приближается ею же самой
вызванный скандал.
- Не ершись, Боренька, - сказал Лихонин. - Здесь все равны.
Пришла Нюра с подушкой и положила ее на диван.
- Это еще зачем? - прикрикнул на нее Собашников. - П'шла, сейчас же
унеси вон. Здесь не ночлежка.
- Ну, оставь ее, голубчик. Что тебе? - возразила сладким голосом Женя и
спрятала подушку за спину Тамары. - Погоди, миленький, вот я лучше с тобой
посижу.
Она обошла кругом стола, заставила Бориса сесть на стул и сама
взобралась к нему на колени. Обвив его шею рукой, она прижалась губами к его
рту так долго и так крепко, что у студента захватило
дыхание. Совсем вплотную около своих глаз он увидел глаза женщины -
странно большие, темные, блестящие, нечеткие и неподвижные. На какую-нибудь
четверть секунды, на мгновение ему показалось, что в этих неживых глазах
запечатлелось выражение острой, бешеной ненависти; и холод ужаса, какое-то
смутное предчувствие грозной, неизбежной беды пронеслось в мозгу студента. С
трудом оторвав от себя гибкие Женины руки и оттолкнув ее, он сказал, смеясь,
покраснев и часто дыша:
- Вот так темперамент. Ах ты Мессалина Паф-нутьевна!.. Тебя, кажется,
Женькой звать? Хорошенькая, шельма.
Вернулся Платонов с Пашей. На Пашу жалко и противно было смотреть. Лицо
у нее было бледно, с синим отечным отливом, мутные полузакрытые глаза
улыбались слабой, идиотской улыбкой, открытые губы казались похожими на две
растрепанные красные мокрые тряпки, и шла она какой-то робкой, неуверенной
походкой, точно делая одной ногой большой шаг, и другой - маленький. Она
послушно подошла к дивану и послушно улеглась головой на подушку, не
переставая слабо и безумно улыбаться. Издали было видно, что ей холодно.
- Извините, господа, я разденусь, - сказал Лихонин и, сняв с себя
пиджак, набросил его на плечи проститутке.-Тамара, дай ей шоколада и вина.
Борис Собашников опять картинно стал в углу, в наклонном положении,
заложив нога за ногу и задрав кверху голову. Вдруг он сказал среди общего
молчания самым фатовским тоном, обращаясь прямо к Платонову:
- Э... послушайте... как вас?.. Это, должно быть, и есть ваша
любовница? Э? - И он концом сапога показал по направлению лежавшей Паши.
- Что-о? - спросил протяжно Платонов, сдвигая брови.
- Или вы ее любовник-это все равно... Как эта должность здесь у вас
называется? Ну, вот те самые, которым женщины вышивают рубашки и с которыми
делятся своим честным заработком?.. Э?..
Платонов поглядел на него тяжелым, напряженным взглядом сквозь
прищуренные веки.
- Слушайте,-сказал он тихо, хриплым голосом, медленно и веско
расставляя слова