он и не сопротивлялся.
- Если я вам не в тягость, я буду очень рад, - сказал он просто.-Тем
более, что у меня сегодня сумасшедшие деньги. "Днепровское слово" заплатило
мне гонорар, а это такое же чудо, как выиграть двести тысяч на билет от
театральной вешалки. Виноват, я сейчас...
Он подошел к старику, с которым раньше сидел, сунул ему в руку какие-то
деньги и ласково попрощался с ним.
- Куда я еду, дедушка, туда тебе ехать нельзя,
завтра опять там же встретимся, где и сегодня. Прощай!
Все вышли из ресторана. В дверях Боря Собашников, всегда немного
фатоватый и без нужды высокомерный, остановил Лихонина и отозвал его в
сторону.
- Удивляюсь я тебе, Лихонин, - сказал он брезгливо. - Мы собрались
своей тесной компанией, а тебе непременно нужно было затащить какого-то
бродягу. Черт его знает, кто он такой!
- Оставь, Боря, - дружелюбно ответил Лихонин. - Он парень теплый.
IX
- Ну, уж это, господа, свинство! - говорил ворчливо Ярченко на подъезде
заведения Анны Марковны.-Если уж поехали, то по крайности надо было ехать в
приличный, а не в какую-то трущобу. Право, господа, пойдемте лучше рядом, к
Треппелю, там хоть чисто и светло.
- Пожалуйте, пожалуйте, синьор, - настаивал Лихонин, отворяя с
придворной учтивостью дверь перед приват-доцентом, кланяясь и простирая
вперед руку. - Пожалуйте.
- Да ведь мерзость... У Треппеля хоть женщины покрасивее.
Рамзес, шедший сзади, сухо рассмеялся.
- Так, так, так, Гаврила Петрович. Будем продолжать в том же духе.
Осудим голодного воришку, который украл с лотка пятачковую булку, но если
директор банка растратил чужой миллион на рысаков и сигары, то смягчим его
участь.
- Простите, не понимаю этого сравнения, - сдержанно ответил Ярченко. -
Да по мне все равно;
идемте.
- И тем более, - сказал Лихонин, пропуская вперед приват-доцента,-тем
более что этот дом хранит Е себе столько исторических преданий. Товарищи!
Десятки студенческих поколений смотрят на нас с высоты этих вешалок, и,
кроме того, в силу обычного права,
Дети и учащиеся здесь платят половину, как в паноптикуме. Не так ли,
гражданин Симеон?
Симеон не любил, когда приходили большими компаниями, - это всегда
пахло скандалом в недалеком будущем; студентов же он вообще презирал за их
мало понятный ему язык, за склонность к легкомысленным шуткам, за безбожие
и, главное-за то, что они постоянно бунтуют против начальства и порядка.
Недаром же в тот день, когда на Бессарабской площади казаки, мясоторговцы,
мучники и рыбники избивали студентов, Симеон, едва узнав об этом, вскочил на
проезжавшего лихача и, стоя, точно полицеймейстер, в пролетке, помчался на
место драки, чтобы принять в ней участие. Уважал он людей солидных, толстых
и пожилых, которые приходили в одиночку, по секрету, заглядывали опасливо из
передней в залу, боясь встретиться со знакомыми, и очень скоро и торопливо
уходили, щедро давая на чай. Таких он всегда величал "ваше
превосходительство".
И потому, снимая легкое серое пальто с Ярченко, он мрачно и
многозначительно огрызнулся на шутку Лихонина:
- Я здесь не гражданин, а вышибала.
- С чем имею честь поздравить, - с вежливым поклоном ответил Лихонин.
В зале было много народу. Оттанцевавшие приказчики сидели около своих
дам, красные и мокрые, быстро обмахива
- Если я вам не в тягость, я буду очень рад, - сказал он просто.-Тем
более, что у меня сегодня сумасшедшие деньги. "Днепровское слово" заплатило
мне гонорар, а это такое же чудо, как выиграть двести тысяч на билет от
театральной вешалки. Виноват, я сейчас...
Он подошел к старику, с которым раньше сидел, сунул ему в руку какие-то
деньги и ласково попрощался с ним.
- Куда я еду, дедушка, туда тебе ехать нельзя,
завтра опять там же встретимся, где и сегодня. Прощай!
Все вышли из ресторана. В дверях Боря Собашников, всегда немного
фатоватый и без нужды высокомерный, остановил Лихонина и отозвал его в
сторону.
- Удивляюсь я тебе, Лихонин, - сказал он брезгливо. - Мы собрались
своей тесной компанией, а тебе непременно нужно было затащить какого-то
бродягу. Черт его знает, кто он такой!
- Оставь, Боря, - дружелюбно ответил Лихонин. - Он парень теплый.
IX
- Ну, уж это, господа, свинство! - говорил ворчливо Ярченко на подъезде
заведения Анны Марковны.-Если уж поехали, то по крайности надо было ехать в
приличный, а не в какую-то трущобу. Право, господа, пойдемте лучше рядом, к
Треппелю, там хоть чисто и светло.
- Пожалуйте, пожалуйте, синьор, - настаивал Лихонин, отворяя с
придворной учтивостью дверь перед приват-доцентом, кланяясь и простирая
вперед руку. - Пожалуйте.
- Да ведь мерзость... У Треппеля хоть женщины покрасивее.
Рамзес, шедший сзади, сухо рассмеялся.
- Так, так, так, Гаврила Петрович. Будем продолжать в том же духе.
Осудим голодного воришку, который украл с лотка пятачковую булку, но если
директор банка растратил чужой миллион на рысаков и сигары, то смягчим его
участь.
- Простите, не понимаю этого сравнения, - сдержанно ответил Ярченко. -
Да по мне все равно;
идемте.
- И тем более, - сказал Лихонин, пропуская вперед приват-доцента,-тем
более что этот дом хранит Е себе столько исторических преданий. Товарищи!
Десятки студенческих поколений смотрят на нас с высоты этих вешалок, и,
кроме того, в силу обычного права,
Дети и учащиеся здесь платят половину, как в паноптикуме. Не так ли,
гражданин Симеон?
Симеон не любил, когда приходили большими компаниями, - это всегда
пахло скандалом в недалеком будущем; студентов же он вообще презирал за их
мало понятный ему язык, за склонность к легкомысленным шуткам, за безбожие
и, главное-за то, что они постоянно бунтуют против начальства и порядка.
Недаром же в тот день, когда на Бессарабской площади казаки, мясоторговцы,
мучники и рыбники избивали студентов, Симеон, едва узнав об этом, вскочил на
проезжавшего лихача и, стоя, точно полицеймейстер, в пролетке, помчался на
место драки, чтобы принять в ней участие. Уважал он людей солидных, толстых
и пожилых, которые приходили в одиночку, по секрету, заглядывали опасливо из
передней в залу, боясь встретиться со знакомыми, и очень скоро и торопливо
уходили, щедро давая на чай. Таких он всегда величал "ваше
превосходительство".
И потому, снимая легкое серое пальто с Ярченко, он мрачно и
многозначительно огрызнулся на шутку Лихонина:
- Я здесь не гражданин, а вышибала.
- С чем имею честь поздравить, - с вежливым поклоном ответил Лихонин.
В зале было много народу. Оттанцевавшие приказчики сидели около своих
дам, красные и мокрые, быстро обмахива