дин, - досадливо прервала его Любка. - Ну, что все
об одном и том же. Заладила сорока Якова. Сказано вам: нет и нет. Разве я не
вижу, к чему вы подбираетесь? А только я на измену никогда не согласна,
потому что как Василия Васильевич мой благодетель и я их обожаю всей
душой... А вы мне даже довольно противны с вашими глупостями.
Однажды он причинил Любке, - и все из-за своих теоретических начал, -
большое и скандальное огорчение. Так как в университете давно уже говорили о
том, что Лихонин спас девушку из такого-то дома .и теперь занимается ее
нравственным возрождением, то этот слух, естественно, дошел и до учащихся
девушек, бывавших в студенческих кружках. И вот не кто иной, как
Симановскии, однажды привел к Любке двух медичек, одну историчку и одну
начинающую поэтессу, которая, кстати, писала уже и критические статьи. Он
познакомил их самым серьезным и самым дурацким образом.
- Вот,-сказал он, протягивая руки то по направлению к гостям, то к
Любке, - вот, товарищи, познакомьтесь. Вы, Люба, увидите в них настоящих
друзей, которые помогут вам на вашем светлом ПУТИ. а вы- -товарищи Лиза,
Надя, Саша и Рахиль,-вы отнеситесь как старшие сестры к человеку, который
только что выбился .из того ужасного мрака, в который ставит современную
женщину социальный строй.
Он говорил, может быть, и не так, но во всяком случае приблизительно в
этом роде. Любка краснела, протягивала барышням в цветных кофточках и в
кожаных кушаках руку, неуклюже сложенную всеми пальцами вместе, потчевала их
чаем с вареньем, поспешно давала им закуривать, но, несмотря на все
приглашения, ни за что не хотела сесть. Она говорила:
"Да-с, нет-с, как изволите". И когда одна из барышень уронила на пол
платок, она кинулась торопливо поднимать его.
Одна из девиц, красная, толстая и басистая, у которой всего-навсего
были в лице только пара красных щек, из которых смешно выглядывал намек на
вздернутый нос и поблескивала из глубины пара черных изюминок-глазок, все
время рассматривала Любку с ног до головы, точно сквозь воображаемый лорнет,
водя по ней ничего не говорящим, но презрительным взглядом. "Да ведь я ж
никого у ей не отбивала",- подумала виновато Любка. Но другая была настолько
бестактна, что, - может быть, для нее в первый раз, а для Любки в сотый, -
начала разговор о том, как она попала на путь проституции. Это была барышня
суетливая, бледная, очень хорошенькая, воздушная, вся в светлых кудряшках, с
видом избалованного котенка и даже с розовым кошачьим бантиком на шее.
- Но скажите, кто же был этот подлец... который первый... ну, вы
понимаете?..
В уме Любки быстро мелькнули образы прежних ее подруг - Женьки и
Тамары, таких гордых, смелых и находчивых, - о, гораздо умнее, чем эти
девицы, - и она почти неожиданно для самой себя вдруг сказала резко:
- Их много было. Я уже забыла. Колька, Митька, Володька, Сережка,
Жоржик, Трошка, Петька, а еще Кузька да Гуська с компанией. А почему вам
интересно?
-Да... нет... то есть я, как человек, который вам вполне сочувствует. -
А у вас любовник есть?
- Простите, я не понимаю, что вы говорите. Господа, нам пора идти.
- То есть как это вы не понимаете? Вы когда-нибудь с мужчиной спали?
- Товарищ Симановский, я не предполагала, что вы нас приведете к такой
особе. Благодарю вас. Чрезвычайно мило с вашей сто
об одном и том же. Заладила сорока Якова. Сказано вам: нет и нет. Разве я не
вижу, к чему вы подбираетесь? А только я на измену никогда не согласна,
потому что как Василия Васильевич мой благодетель и я их обожаю всей
душой... А вы мне даже довольно противны с вашими глупостями.
Однажды он причинил Любке, - и все из-за своих теоретических начал, -
большое и скандальное огорчение. Так как в университете давно уже говорили о
том, что Лихонин спас девушку из такого-то дома .и теперь занимается ее
нравственным возрождением, то этот слух, естественно, дошел и до учащихся
девушек, бывавших в студенческих кружках. И вот не кто иной, как
Симановскии, однажды привел к Любке двух медичек, одну историчку и одну
начинающую поэтессу, которая, кстати, писала уже и критические статьи. Он
познакомил их самым серьезным и самым дурацким образом.
- Вот,-сказал он, протягивая руки то по направлению к гостям, то к
Любке, - вот, товарищи, познакомьтесь. Вы, Люба, увидите в них настоящих
друзей, которые помогут вам на вашем светлом ПУТИ. а вы- -товарищи Лиза,
Надя, Саша и Рахиль,-вы отнеситесь как старшие сестры к человеку, который
только что выбился .из того ужасного мрака, в который ставит современную
женщину социальный строй.
Он говорил, может быть, и не так, но во всяком случае приблизительно в
этом роде. Любка краснела, протягивала барышням в цветных кофточках и в
кожаных кушаках руку, неуклюже сложенную всеми пальцами вместе, потчевала их
чаем с вареньем, поспешно давала им закуривать, но, несмотря на все
приглашения, ни за что не хотела сесть. Она говорила:
"Да-с, нет-с, как изволите". И когда одна из барышень уронила на пол
платок, она кинулась торопливо поднимать его.
Одна из девиц, красная, толстая и басистая, у которой всего-навсего
были в лице только пара красных щек, из которых смешно выглядывал намек на
вздернутый нос и поблескивала из глубины пара черных изюминок-глазок, все
время рассматривала Любку с ног до головы, точно сквозь воображаемый лорнет,
водя по ней ничего не говорящим, но презрительным взглядом. "Да ведь я ж
никого у ей не отбивала",- подумала виновато Любка. Но другая была настолько
бестактна, что, - может быть, для нее в первый раз, а для Любки в сотый, -
начала разговор о том, как она попала на путь проституции. Это была барышня
суетливая, бледная, очень хорошенькая, воздушная, вся в светлых кудряшках, с
видом избалованного котенка и даже с розовым кошачьим бантиком на шее.
- Но скажите, кто же был этот подлец... который первый... ну, вы
понимаете?..
В уме Любки быстро мелькнули образы прежних ее подруг - Женьки и
Тамары, таких гордых, смелых и находчивых, - о, гораздо умнее, чем эти
девицы, - и она почти неожиданно для самой себя вдруг сказала резко:
- Их много было. Я уже забыла. Колька, Митька, Володька, Сережка,
Жоржик, Трошка, Петька, а еще Кузька да Гуська с компанией. А почему вам
интересно?
-Да... нет... то есть я, как человек, который вам вполне сочувствует. -
А у вас любовник есть?
- Простите, я не понимаю, что вы говорите. Господа, нам пора идти.
- То есть как это вы не понимаете? Вы когда-нибудь с мужчиной спали?
- Товарищ Симановский, я не предполагала, что вы нас приведете к такой
особе. Благодарю вас. Чрезвычайно мило с вашей сто