что, ваш бродь, у
них, у каждого, при сундучке замок должен находиться. "Точно так, говорит,
он запирал, только у него взломали". - "Кто взломал? Как смели? Этта что за
безобразие?" - "Не могу знать, господин фельдфебель". Тогда я пошел к
ротному командиру и доложил: так и так, ваше высокоблагородие, и вот что
случилось, а только меня в это время в роте не было, потому что я ходил до
оружейного мастера.
- Это все, что тебе известно?
- Точно так.
- Ну, а этот солдат, Байгузин, хороший он солдат? Раньше его замечали в
чем-нибудь?
Тарас Гаврилович потянул вперед, подбородок, как будто бы воротник резал
ему шею.
- Точно так, в прошлом году в бегах был три недели. Я полагаю, что эти
татаре - самая несообразная нация. Потому что они на луну молятся и ничего
по-нашему не понимают. Я полагаю, ваш бродь, что их больше, татар то есть,
ни в одном государстве не водится...
Тарас Гаврилович любил поговорить с образованным человеком. Козловский
слушал молча и кусал ручку пера.
Благодаря недостатку служебного опыта он не мог ни собраться с духом, ни
найти надлежащий, твердый тон, чтобы осадить политичного фельдфебеля.
Наконец, заикаясь, он спросил, чтобы только что-нибудь сказать, и в то же
время чувствуя, что Тарас Гаврилович понимает ненужность его вопроса.
- Ну, и что же теперь будут с Байгузиным делать?
Тарас Гаврилович ответил с. самым благосклонным, видом:
- Надо полагать, что Байгузина, ваш бродь, будут теперь пороть. Потому,
ежели бы он в прошлом году не бегал, ну, тогда дело другого рода, а теперь
я так полагаю, что его беспременно выдерут. Потому как он штрафованный.
Козловский прочел ему дознание и дал для подписи. Тарас Гаврилович бойко и
тщательно написал свое звание, имя, отчество и фамилию, потом перечел
написанное, подумал и, неожиданно приделав под подписью закорючку, хитро и
дружелюбно поглядел на офицера.
Затем вошел ефрейтор Пискун. Он еще не дорос до разбирания степени
авторитетности начальства и потому одинаково пучил на всех глаза, стараясь
говорить "громко, смело и притом всегда правду". От этого, уловив в вопросе
начальника намек на положительный ответ, он кричал "точно так", а в
противном случае - "никак нет".
- Так ты не знаешь, кто украл, у молодого солдата Есипаки голенища?
Пискун закричал, что он не может знать.
- А может быть, это Байгузин сделал?
- Точно так, ваше благородие! - закричал Пискун радостным и уверенным
голосом.
- Почему же ты так думаешь?
- Не могу знать, ваше благородие.
- Так ты, может быть, и не видал вовсе, как он крал-то?
- Никак нет, не видал. А когда солдаты пошли на ужин, то он все около нар
вертелся. Я его спросил: "Чего ты здесь околачиваешься?" А он говорит: "Я
хлеб свой ищу".
- Значит, ты самой кражи не видал?
- Не видал, ваше благородие.
- Да, может быть, кто-нибудь еще, кроме Байгузина, там был? Может быть, это
вовсе и не он украл?
- Точно так, ваше благородие.
С ефрейтором Козловский чувствовал себя несравненно развязнее и потому,
назвав его ослом, дал ему для подписи дознание.
Пискун долго пристраивался, громко сопя и высовывая кончик языка от
усердия, и, наконец, вывел с громадным трудом: ефре Спирйдонь Пескуноу.
Теперь Козловский понял, что все дело в конце концов сводилось к одному
шаткому показанию дежурного по роте - Пискуна, который видел Байгузнна
околачивающимся во время ужина в казарме. Что же касается до молодого
солдата Есипаки, то его еще раньше отправили в госпиталь
них, у каждого, при сундучке замок должен находиться. "Точно так, говорит,
он запирал, только у него взломали". - "Кто взломал? Как смели? Этта что за
безобразие?" - "Не могу знать, господин фельдфебель". Тогда я пошел к
ротному командиру и доложил: так и так, ваше высокоблагородие, и вот что
случилось, а только меня в это время в роте не было, потому что я ходил до
оружейного мастера.
- Это все, что тебе известно?
- Точно так.
- Ну, а этот солдат, Байгузин, хороший он солдат? Раньше его замечали в
чем-нибудь?
Тарас Гаврилович потянул вперед, подбородок, как будто бы воротник резал
ему шею.
- Точно так, в прошлом году в бегах был три недели. Я полагаю, что эти
татаре - самая несообразная нация. Потому что они на луну молятся и ничего
по-нашему не понимают. Я полагаю, ваш бродь, что их больше, татар то есть,
ни в одном государстве не водится...
Тарас Гаврилович любил поговорить с образованным человеком. Козловский
слушал молча и кусал ручку пера.
Благодаря недостатку служебного опыта он не мог ни собраться с духом, ни
найти надлежащий, твердый тон, чтобы осадить политичного фельдфебеля.
Наконец, заикаясь, он спросил, чтобы только что-нибудь сказать, и в то же
время чувствуя, что Тарас Гаврилович понимает ненужность его вопроса.
- Ну, и что же теперь будут с Байгузиным делать?
Тарас Гаврилович ответил с. самым благосклонным, видом:
- Надо полагать, что Байгузина, ваш бродь, будут теперь пороть. Потому,
ежели бы он в прошлом году не бегал, ну, тогда дело другого рода, а теперь
я так полагаю, что его беспременно выдерут. Потому как он штрафованный.
Козловский прочел ему дознание и дал для подписи. Тарас Гаврилович бойко и
тщательно написал свое звание, имя, отчество и фамилию, потом перечел
написанное, подумал и, неожиданно приделав под подписью закорючку, хитро и
дружелюбно поглядел на офицера.
Затем вошел ефрейтор Пискун. Он еще не дорос до разбирания степени
авторитетности начальства и потому одинаково пучил на всех глаза, стараясь
говорить "громко, смело и притом всегда правду". От этого, уловив в вопросе
начальника намек на положительный ответ, он кричал "точно так", а в
противном случае - "никак нет".
- Так ты не знаешь, кто украл, у молодого солдата Есипаки голенища?
Пискун закричал, что он не может знать.
- А может быть, это Байгузин сделал?
- Точно так, ваше благородие! - закричал Пискун радостным и уверенным
голосом.
- Почему же ты так думаешь?
- Не могу знать, ваше благородие.
- Так ты, может быть, и не видал вовсе, как он крал-то?
- Никак нет, не видал. А когда солдаты пошли на ужин, то он все около нар
вертелся. Я его спросил: "Чего ты здесь околачиваешься?" А он говорит: "Я
хлеб свой ищу".
- Значит, ты самой кражи не видал?
- Не видал, ваше благородие.
- Да, может быть, кто-нибудь еще, кроме Байгузина, там был? Может быть, это
вовсе и не он украл?
- Точно так, ваше благородие.
С ефрейтором Козловский чувствовал себя несравненно развязнее и потому,
назвав его ослом, дал ему для подписи дознание.
Пискун долго пристраивался, громко сопя и высовывая кончик языка от
усердия, и, наконец, вывел с громадным трудом: ефре Спирйдонь Пескуноу.
Теперь Козловский понял, что все дело в конце концов сводилось к одному
шаткому показанию дежурного по роте - Пискуна, который видел Байгузнна
околачивающимся во время ужина в казарме. Что же касается до молодого
солдата Есипаки, то его еще раньше отправили в госпиталь