ного прошлого". Под новым заглавием и с небольшой
стилистической правкой рассказ вошел в сборник А. И. Куприна "Рассказы"
(изд. "Знание", 1903), а затем, почти без изменений, - в полное собрание
сочинений.
Из писем Куприна в редакцию "Русского богатства" видно, что первоначально
рассказ назывался "Экзекуция". Изменение названия связано скорее всего с
соображениями цензурного порядка.
--------------------------------
Подпоручик Козловский задумчиво чертил на белой клеенке стола тонкий
профиль женского лица со взбитой кверху гривкой и с воротником а lа Мария
Стюарт. Лежавшее перед ним предписание начальства коротко приказывало ему
произвести немедленное дознание о краже пары голенищ и тридцати семи копеек
деньгами, произведенной рядовым Мухаметом Байгузиным из запертого сундука,
принадлежащего молодому солдату Венедикту Есипаке. Собранные по этому делу
свидетели: фельдфебель Остапчук и ефрейтор Пискун, и вместе с ними рядовой
Кучербаев, вызванный в качестве переводчика, помещались в хозяйской кухне,
откуда их по одному впускал в комнату денщик подпоручика, сохранявший на
лице приличное случаю - степенное и даже несколько высокомерное выражение.
Первым вошел фельдфебель Тарас Гаврилович Остапчук и тотчас же дал о себе
знать учтивым покашливанием, для чего поднес ко рту фуражку. Тарас
Гаврилович - "зуб" по уставной части, непоколебимый авторитет для всего
галунного начальства - пользовался в полку весьма широкою известностью. Под
его опытным руководством сходили благополучно для роты смотры, парады и
всякие инспекторские опросы, между тем как ротный командир проводил дни и
ночи в изобретении финансовых мер против тех исполнительных листов, которые
то и дело представляли на него в канцелярию полка бесчисленные кредиторы из
полковых ростовщиков. Снаружи фельдфебель производил впечатление
маленького, сильного крепыша с наклонностью к сытой полноте, с квадратным
красным лицом, на котором зорко и остро глядели узенькие глазки. Тарас
Гаврилович был женат и в лагерное время после вечерней переклички пил чай с
молоком и горячей булкой, сидя в полосатом халате перед своей палаткой. Он
любил говорить с вольноопределяющимися своей роты о политике, причем всегда
оставался при особом мнении, а несогласного назначал иногда на лишнее
дежурство.
- Как... тебя... зовут? - спросил нерешительно Козловский.
Он еще и года не выслужил в полку и всегда запинался, если ему приходилось
говорить "ты" такой заслуженной особе, как Тарас Гаврилович, у которого на
груди висела большая серебряная медаль "за усердие" и левый рукав был
расшит золотыми и серебряными углами.
Опытный фельдфебель очень тонко и верно оценил замешательство молодого
офицера, и несколько польщђнный им, назвал себя с полною обстоятельностью.
- Расскажите... расскажите... кто там эту кражу совершил? Сапоги там
какие-то, что ли? Черт знает, что такое!
Черта он прибавил, чтобы хоть немного поддать своему тону уверенности.
Фельдфебель выслушал его с видом усиленного внимания, вытянув вперед шею.
Показание свое он начал неизбежным "так что".
- Так что, ваш бродь, сижу я и переписываю наряд. Внезапно прибегает ко мне
дежурный, этот самый, значит. Пискун, и докладывает: "Так и так, господин
фельдфебель, в роте неблагополучно". - "Как так неблагополучно?" - "Точно
так, говорит, у молодого солдатика сапоги украли и тридцать копеек денег".
- "А зачем он, спрашиваю, сундука не запирал?" Потому
стилистической правкой рассказ вошел в сборник А. И. Куприна "Рассказы"
(изд. "Знание", 1903), а затем, почти без изменений, - в полное собрание
сочинений.
Из писем Куприна в редакцию "Русского богатства" видно, что первоначально
рассказ назывался "Экзекуция". Изменение названия связано скорее всего с
соображениями цензурного порядка.
--------------------------------
Подпоручик Козловский задумчиво чертил на белой клеенке стола тонкий
профиль женского лица со взбитой кверху гривкой и с воротником а lа Мария
Стюарт. Лежавшее перед ним предписание начальства коротко приказывало ему
произвести немедленное дознание о краже пары голенищ и тридцати семи копеек
деньгами, произведенной рядовым Мухаметом Байгузиным из запертого сундука,
принадлежащего молодому солдату Венедикту Есипаке. Собранные по этому делу
свидетели: фельдфебель Остапчук и ефрейтор Пискун, и вместе с ними рядовой
Кучербаев, вызванный в качестве переводчика, помещались в хозяйской кухне,
откуда их по одному впускал в комнату денщик подпоручика, сохранявший на
лице приличное случаю - степенное и даже несколько высокомерное выражение.
Первым вошел фельдфебель Тарас Гаврилович Остапчук и тотчас же дал о себе
знать учтивым покашливанием, для чего поднес ко рту фуражку. Тарас
Гаврилович - "зуб" по уставной части, непоколебимый авторитет для всего
галунного начальства - пользовался в полку весьма широкою известностью. Под
его опытным руководством сходили благополучно для роты смотры, парады и
всякие инспекторские опросы, между тем как ротный командир проводил дни и
ночи в изобретении финансовых мер против тех исполнительных листов, которые
то и дело представляли на него в канцелярию полка бесчисленные кредиторы из
полковых ростовщиков. Снаружи фельдфебель производил впечатление
маленького, сильного крепыша с наклонностью к сытой полноте, с квадратным
красным лицом, на котором зорко и остро глядели узенькие глазки. Тарас
Гаврилович был женат и в лагерное время после вечерней переклички пил чай с
молоком и горячей булкой, сидя в полосатом халате перед своей палаткой. Он
любил говорить с вольноопределяющимися своей роты о политике, причем всегда
оставался при особом мнении, а несогласного назначал иногда на лишнее
дежурство.
- Как... тебя... зовут? - спросил нерешительно Козловский.
Он еще и года не выслужил в полку и всегда запинался, если ему приходилось
говорить "ты" такой заслуженной особе, как Тарас Гаврилович, у которого на
груди висела большая серебряная медаль "за усердие" и левый рукав был
расшит золотыми и серебряными углами.
Опытный фельдфебель очень тонко и верно оценил замешательство молодого
офицера, и несколько польщђнный им, назвал себя с полною обстоятельностью.
- Расскажите... расскажите... кто там эту кражу совершил? Сапоги там
какие-то, что ли? Черт знает, что такое!
Черта он прибавил, чтобы хоть немного поддать своему тону уверенности.
Фельдфебель выслушал его с видом усиленного внимания, вытянув вперед шею.
Показание свое он начал неизбежным "так что".
- Так что, ваш бродь, сижу я и переписываю наряд. Внезапно прибегает ко мне
дежурный, этот самый, значит. Пискун, и докладывает: "Так и так, господин
фельдфебель, в роте неблагополучно". - "Как так неблагополучно?" - "Точно
так, говорит, у молодого солдатика сапоги украли и тридцать копеек денег".
- "А зачем он, спрашиваю, сундука не запирал?" Потому