онил ухо по направлению к двери. Чьи-то
многочисленные шаги, очевидно непривычные к осторожности, приближались по
коридору и вдруг затихли у двери.
Рыбников мягким, беззвучным движением спрыгнул с кровати и два раза
повернул ключ. Тотчас же в дверь постучали. Женщина с криком опрокинулась
головой на стол, закрыв лицо ладонями.
В несколько минут штабс-капитан оделся. В двери опять постучали. С ним
была только фуражка. Шашку и пальто он оставил внизу. Он был бледен, но
совершенно спокоен, даже руки у него не дрожали, когда он одевался, и все
движения его были отчетливо-неторопливы и ловки. Застегивая последнюю
пуговицу сюртука, он подошел к женщине и с такой страшной силой сжал ее
руку выше кисти, в запястье, что у нее лицо мгновенно побагровело от
крови, хлынувшей в голову.
- Ты! - сказал он тихо, гневным шепотом, не разжимая челюстей. - Если
ты шевельнешься, крикнешь, я тебя убью!..
В дверь снова постучались. И глухой голос произнес:
- Господин, соблаговолите, пожалуйста, отворить.
Теперь штабс-капитан не хромал больше. Он быстро и беззвучно подбежал к
окну, мягким, кошачьим движением вскочил на подоконник, отворил ставни и
одним толчком распахнул рамы. Внизу под ним белел мощеный двор с чахлой
травой между камнями и торчали вверх ветви жидких деревьев. Он не
колебался ни секунды, но в тот самый момент, когда он, сидя боком на
железной облицовке подоконника, опираясь в нее левой рукой и уже свесив
вниз одну ногу, готовился сделать всем телом толчок, - женщина с
пронзительным криком кинулась к нему и ухватила его за левую руку.
Вырываясь, он сделал неловкое движение и вдруг с слабым, точно удивленным
криком, неловко, нерасчетливо полетел вниз на камни.
Почти одновременно ветхая дверь упала внутрь в комнату. Первым вбежал,
задыхаясь, с оскаленными зубами и горящими глазами Ленька. За ним входили,
топоча и придерживая левыми руками шашки, огромные городовые. Увидав
открытое окно и женщину, которая, уцепившись за раму, визжала не
переставая, Ленька быстро понял все, что здесь произошло. Он был
безусловно смелым человеком и потому, не задумываясь, не произнеся ни
слова, точно это заранее входило в план его действий, он с разбегу
выпрыгнул в окошко.
Он упал в двух шагах от Рыбникова, который лежал на боку неподвижно.
Несмотря на то, что у Леньки от падения гудело в голове, несмотря на
страшную боль, которую он ощущал в животе и пятках, он не потерялся и в
один миг тяжело, всем телом навалился на штабс-капитана.
- А-а! Вре-ошь! - хрипел он, тиская свою жертву с бешеным озлоблением.
Штабс-капитан не сопротивлялся. Глаза его горели непримиримой
ненавистью, но он был смертельно бледен, и розовая пена пузырьками
выступала на краях его губ.
- Не давите меня, - сказал он шепотом, - я сломал себе ногу.
1905
Александр Куприн.
Гамбринус
OCR: cepehada@aol.com
I
Так называлась пивная в бойком портовом городе на юге России. Хотя она
и помещалась на одной из самых людных улиц, но найти ее было довольно трудно
благодаря ее подземному расположению. Часто посетитель, даже близко знакомый
и хорошо принятый в Гамбринусе, умудрялся миновать это замечательное
заведение и, только пройдя две-три соседние лавки, возвращался назад.
Вывески совсем не было. Прямо с тротуара входили в узкую, вс
многочисленные шаги, очевидно непривычные к осторожности, приближались по
коридору и вдруг затихли у двери.
Рыбников мягким, беззвучным движением спрыгнул с кровати и два раза
повернул ключ. Тотчас же в дверь постучали. Женщина с криком опрокинулась
головой на стол, закрыв лицо ладонями.
В несколько минут штабс-капитан оделся. В двери опять постучали. С ним
была только фуражка. Шашку и пальто он оставил внизу. Он был бледен, но
совершенно спокоен, даже руки у него не дрожали, когда он одевался, и все
движения его были отчетливо-неторопливы и ловки. Застегивая последнюю
пуговицу сюртука, он подошел к женщине и с такой страшной силой сжал ее
руку выше кисти, в запястье, что у нее лицо мгновенно побагровело от
крови, хлынувшей в голову.
- Ты! - сказал он тихо, гневным шепотом, не разжимая челюстей. - Если
ты шевельнешься, крикнешь, я тебя убью!..
В дверь снова постучались. И глухой голос произнес:
- Господин, соблаговолите, пожалуйста, отворить.
Теперь штабс-капитан не хромал больше. Он быстро и беззвучно подбежал к
окну, мягким, кошачьим движением вскочил на подоконник, отворил ставни и
одним толчком распахнул рамы. Внизу под ним белел мощеный двор с чахлой
травой между камнями и торчали вверх ветви жидких деревьев. Он не
колебался ни секунды, но в тот самый момент, когда он, сидя боком на
железной облицовке подоконника, опираясь в нее левой рукой и уже свесив
вниз одну ногу, готовился сделать всем телом толчок, - женщина с
пронзительным криком кинулась к нему и ухватила его за левую руку.
Вырываясь, он сделал неловкое движение и вдруг с слабым, точно удивленным
криком, неловко, нерасчетливо полетел вниз на камни.
Почти одновременно ветхая дверь упала внутрь в комнату. Первым вбежал,
задыхаясь, с оскаленными зубами и горящими глазами Ленька. За ним входили,
топоча и придерживая левыми руками шашки, огромные городовые. Увидав
открытое окно и женщину, которая, уцепившись за раму, визжала не
переставая, Ленька быстро понял все, что здесь произошло. Он был
безусловно смелым человеком и потому, не задумываясь, не произнеся ни
слова, точно это заранее входило в план его действий, он с разбегу
выпрыгнул в окошко.
Он упал в двух шагах от Рыбникова, который лежал на боку неподвижно.
Несмотря на то, что у Леньки от падения гудело в голове, несмотря на
страшную боль, которую он ощущал в животе и пятках, он не потерялся и в
один миг тяжело, всем телом навалился на штабс-капитана.
- А-а! Вре-ошь! - хрипел он, тиская свою жертву с бешеным озлоблением.
Штабс-капитан не сопротивлялся. Глаза его горели непримиримой
ненавистью, но он был смертельно бледен, и розовая пена пузырьками
выступала на краях его губ.
- Не давите меня, - сказал он шепотом, - я сломал себе ногу.
1905
Александр Куприн.
Гамбринус
OCR: cepehada@aol.com
I
Так называлась пивная в бойком портовом городе на юге России. Хотя она
и помещалась на одной из самых людных улиц, но найти ее было довольно трудно
благодаря ее подземному расположению. Часто посетитель, даже близко знакомый
и хорошо принятый в Гамбринусе, умудрялся миновать это замечательное
заведение и, только пройдя две-три соседние лавки, возвращался назад.
Вывески совсем не было. Прямо с тротуара входили в узкую, вс