:
- Привели его в участок. Паспорт при нем: Корней Сапетов, колпинский
мещанин, или как там его. Ну, конечно, обязательно пьян, каналья.
"Посадить его в холодную для вытрезвленья". Обыкновенный принцип. Но в эту
самую минуту я случайно прихожу в канцелярию пристава. Гляжу - ба-ба-ба!
Старый знакомый, Санька Мясник. Тройное убийство и взлом святого храма.
Сейчас сделал издали глазами намек дежурному околоточному и, как будто
ничего себе, вышел в коридор. Выходит ко мне околоточный. "Что вы, Леонтий
Спиридонович?" - "А ну-ка, отправьте этого красавца на минуточку в
сыскную". Привели его. У мерзавца ни один мускул на лице не дрогнул. Я
этак посмотрел ему в глаза и го-во-рю... - Ленька значительно постучал
костяшками пальцев по столу. - "Давно ли, Санечка, пожаловали к нам из
Одессы?" Он, конечно, держит себя индифферентно - валяет дурака. Никаких.
Тоже субъект! "Не могу знать, какой-такой Санька Мясник. Я такой-то". Тут
я подхожу к нему, хвать его за бороду! - трах! Борода остается у меня в
руках. Привязная!.. "Сознаешься, сукин сын?" - "Не могу знать". Кэ-эк я
его, прохвоста, врежу в переносье, прямым штосом - р-раз! Потом - два! В
кровь! "Сознаешься?" - "Не могу знать". - "А - так ты так-то! Я до сих пор
гуманно щадил тебя. А теперь пеняй на себя. Позвать сюда Арсентия Блоху".
Был у нас такой арестант, до слез этого Саньку ненавидел. Я, брат, уж
тонко знаю ихние взаимные фигель-мигели. Привели Блоху. "Ну, так и так,
Блоха. Кто сей самый индивидум?" Блоха смеется: "Да кто же иной, как не
Санька Мясник? Как ваше здоровье, Санечка? Давно ли к нам припожаловали?
Как вам фартило в Одестах?" Ну, уж тут Мясник сдался. "Берите, говорит,
Леонтий Спиридонович, ваша взяла, от вас никуда не уйдешь. Одолжите
папиросочку". Ну, конечно, я ему папироску дал. Я им в этом никогда не
отказываю из альтруизма. Повели раба божьего. А на Блоху он только
поглядел. И я подумал: "Ну, уж, должно быть, Блохе не поздоровится.
Наверно, его Мясник пришьет".
- Пришьет? - шепотом, с ужасом, с подобострастием и уверенностью
спросила Генька.
- Абсолютно пришьет. Амба. Этот такой!
Он самодовольно прихлебнул из рюмки. Генька, которая глядела на него
остановившимися испуганными глазами с таким вниманием, что даже рот у нее
открылся и стал влажным, хлопнула себя руками по ляжкам.
- Ах ты, боже ж мой! Какие ужасы! Ну, подумай только, Клотильдочка! И
ты не боялся, Леня?
- Ну вот!.. Стану я всякой рвани бояться.
Восторженное внимание женщин раззудило его, и он стал врать о том, что
где-то на Васильевском острове студенты готовили бомбы, и о том, как ему
градоначальник поручил арестовать этих злоумышленников. А бомб там было -
потом уж это оказалось - двенадцать тысяч штук. Если б все это взорвалось,
так не только что дома этого, а, пожалуй, и пол-Петербурга не осталось
бы...
Дальше следовал захватывающий рассказ о необычайном героизме Леньки,
который сам переоделся студентом, проник в "адскую лабораторию", подал
кому-то знак из окна и в один миг обезоружил злодеев. Одного он даже
схватил за рукав в тот самый момент, когда тот собирался взорвать кучу
бомб.
Генька ахала, ужасалась, шлепала себя по ногам и то и дело обращалась к
Клотильде с восклицаниями:
- Ах, ну и что же это такое, господи? Нет, ты подумай только.
Клотильдочка, какие подлецы эти студенты. Вот
- Привели его в участок. Паспорт при нем: Корней Сапетов, колпинский
мещанин, или как там его. Ну, конечно, обязательно пьян, каналья.
"Посадить его в холодную для вытрезвленья". Обыкновенный принцип. Но в эту
самую минуту я случайно прихожу в канцелярию пристава. Гляжу - ба-ба-ба!
Старый знакомый, Санька Мясник. Тройное убийство и взлом святого храма.
Сейчас сделал издали глазами намек дежурному околоточному и, как будто
ничего себе, вышел в коридор. Выходит ко мне околоточный. "Что вы, Леонтий
Спиридонович?" - "А ну-ка, отправьте этого красавца на минуточку в
сыскную". Привели его. У мерзавца ни один мускул на лице не дрогнул. Я
этак посмотрел ему в глаза и го-во-рю... - Ленька значительно постучал
костяшками пальцев по столу. - "Давно ли, Санечка, пожаловали к нам из
Одессы?" Он, конечно, держит себя индифферентно - валяет дурака. Никаких.
Тоже субъект! "Не могу знать, какой-такой Санька Мясник. Я такой-то". Тут
я подхожу к нему, хвать его за бороду! - трах! Борода остается у меня в
руках. Привязная!.. "Сознаешься, сукин сын?" - "Не могу знать". Кэ-эк я
его, прохвоста, врежу в переносье, прямым штосом - р-раз! Потом - два! В
кровь! "Сознаешься?" - "Не могу знать". - "А - так ты так-то! Я до сих пор
гуманно щадил тебя. А теперь пеняй на себя. Позвать сюда Арсентия Блоху".
Был у нас такой арестант, до слез этого Саньку ненавидел. Я, брат, уж
тонко знаю ихние взаимные фигель-мигели. Привели Блоху. "Ну, так и так,
Блоха. Кто сей самый индивидум?" Блоха смеется: "Да кто же иной, как не
Санька Мясник? Как ваше здоровье, Санечка? Давно ли к нам припожаловали?
Как вам фартило в Одестах?" Ну, уж тут Мясник сдался. "Берите, говорит,
Леонтий Спиридонович, ваша взяла, от вас никуда не уйдешь. Одолжите
папиросочку". Ну, конечно, я ему папироску дал. Я им в этом никогда не
отказываю из альтруизма. Повели раба божьего. А на Блоху он только
поглядел. И я подумал: "Ну, уж, должно быть, Блохе не поздоровится.
Наверно, его Мясник пришьет".
- Пришьет? - шепотом, с ужасом, с подобострастием и уверенностью
спросила Генька.
- Абсолютно пришьет. Амба. Этот такой!
Он самодовольно прихлебнул из рюмки. Генька, которая глядела на него
остановившимися испуганными глазами с таким вниманием, что даже рот у нее
открылся и стал влажным, хлопнула себя руками по ляжкам.
- Ах ты, боже ж мой! Какие ужасы! Ну, подумай только, Клотильдочка! И
ты не боялся, Леня?
- Ну вот!.. Стану я всякой рвани бояться.
Восторженное внимание женщин раззудило его, и он стал врать о том, что
где-то на Васильевском острове студенты готовили бомбы, и о том, как ему
градоначальник поручил арестовать этих злоумышленников. А бомб там было -
потом уж это оказалось - двенадцать тысяч штук. Если б все это взорвалось,
так не только что дома этого, а, пожалуй, и пол-Петербурга не осталось
бы...
Дальше следовал захватывающий рассказ о необычайном героизме Леньки,
который сам переоделся студентом, проник в "адскую лабораторию", подал
кому-то знак из окна и в один миг обезоружил злодеев. Одного он даже
схватил за рукав в тот самый момент, когда тот собирался взорвать кучу
бомб.
Генька ахала, ужасалась, шлепала себя по ногам и то и дело обращалась к
Клотильде с восклицаниями:
- Ах, ну и что же это такое, господи? Нет, ты подумай только.
Клотильдочка, какие подлецы эти студенты. Вот