уж я их никогда не уважала.
Наконец, совсем растроганная, очарованная своим любовником, она повисла
у него на шее и стала его громко целовать.
- Ленечка, моя дуся! Даже страшно слушать! И как это ты ничего не
боишься?
Он самодовольно взвинтил свой левый ус вверх и обронил небрежно:
- Чего ж бояться? Раз умирать. За то и деньги получаю.
Клотильду все время мучила ревнивая зависть к подруге, обладавшей таким
великолепным любовником. Она смутно подозревала, что в рассказах Леньки
много вранья, а между тем у нее было сейчас в руках нечто совсем
необыкновенное, чего еще ни у кого не бывало и что сразу заставило бы
потускнеть впечатление от Ленькиных подвигов. Она колебалась несколько
минут. Какой-то отголосок нежной жалости к Рыбникову еще удерживал ее. Но
истерическое стремление блеснуть романтическим случаем взяло верх, и она
сказала тихо, глухим голосом:
- А знаешь, Леня, что я тебе хотела сказать? Вот у меня сегодня
странный гость.
- Мм? Думаешь, жулик? - спросил снисходительно Ленька.
Генька обиделась.
- Что-о? Это, по-твоему, жулик? Тоже скажешь! Пьяный офицеришка
какой-то.
- Нет, ты не говори, - с деловой важностью перебил ее Ленька, - бывают,
которые и жулики офицерами переодеваются. Ну, так что ты хотела сказать,
Клотильда?
Тогда она рассказала подробно, обнаружив большую, мелочную, чисто
женскую наблюдательность, обо всем, что касалось Рыбникова: о том, как его
называли генералом Куроки, об его японском лице, об его странной нежности
и страстности, об его бреде и, наконец, о том, как он сказал слово
"банзай".
- Слушай, ты не врешь? - спросил быстро Ленька, и в его темных глазах
зажглись острые искры.
- Вот ей-богу! Не сойти мне с места! Да ты посмотри в замок - я открою
ставню. Ну, вот - две капли воды - японец!
Ленька встал, неторопливо, с серьезным видом, надел сюртук и заботливо
ощупал левый внутренний карман.
- Пойдем, - сказал он решительно. - С кем он приехал?
Из всей ночной компании остались только Карюков и Штральман. Но
Карюкова не могли добудиться, а Штральман, с оплывшими красными глазами,
еще полупьяный, ворчал неразборчиво:
- Какой офицер? Да черт с ним совсем. Подсел он к нам в Буффе, откуда
он взялся, никто не знает.
Он тотчас стал одеваться, сердито сопя. Ленька извинился и вышел. Он
уже успел разглядеть в дверную щелку лицо Рыбникова, и хотя у него
оставались кое-какие сомнения, но он был хорошим патриотом, отличался
наглостью и не был лишен воображения. Он решил действовать на свой риск.
Через минуту он был уже на крыльце и давал тревожные свистки.
7
Рыбников внезапно проснулся, точно какой-то властный голос крикнул
внутри его: встань! Полтора часа сна совершенно освежили его. Прежде всего
он подозрительно уставился на дверь: ему почудилось, что кто-то следил за
ним оттуда пристальным взглядом. Потом он оглянулся вокруг. Ставня была
полуоткрыта, и оттого в комнате можно было разглядеть всякую мелочь.
Женщина сидела напротив кровати у стола, безмолвная и бледная, глядя на
него огромными светлыми глазами.
- Что случилось? - спросил Рыбников тревожно. - Послушай, что здесь
случилось?
Она не отвечала. Но подбородок у нее задрожал, и зубы застучали друг о
друга.
Недоверчивый, жестокий блеск зажегся в глазах офицера. Он весь
перегнулся вперед с кровати и накл
Наконец, совсем растроганная, очарованная своим любовником, она повисла
у него на шее и стала его громко целовать.
- Ленечка, моя дуся! Даже страшно слушать! И как это ты ничего не
боишься?
Он самодовольно взвинтил свой левый ус вверх и обронил небрежно:
- Чего ж бояться? Раз умирать. За то и деньги получаю.
Клотильду все время мучила ревнивая зависть к подруге, обладавшей таким
великолепным любовником. Она смутно подозревала, что в рассказах Леньки
много вранья, а между тем у нее было сейчас в руках нечто совсем
необыкновенное, чего еще ни у кого не бывало и что сразу заставило бы
потускнеть впечатление от Ленькиных подвигов. Она колебалась несколько
минут. Какой-то отголосок нежной жалости к Рыбникову еще удерживал ее. Но
истерическое стремление блеснуть романтическим случаем взяло верх, и она
сказала тихо, глухим голосом:
- А знаешь, Леня, что я тебе хотела сказать? Вот у меня сегодня
странный гость.
- Мм? Думаешь, жулик? - спросил снисходительно Ленька.
Генька обиделась.
- Что-о? Это, по-твоему, жулик? Тоже скажешь! Пьяный офицеришка
какой-то.
- Нет, ты не говори, - с деловой важностью перебил ее Ленька, - бывают,
которые и жулики офицерами переодеваются. Ну, так что ты хотела сказать,
Клотильда?
Тогда она рассказала подробно, обнаружив большую, мелочную, чисто
женскую наблюдательность, обо всем, что касалось Рыбникова: о том, как его
называли генералом Куроки, об его японском лице, об его странной нежности
и страстности, об его бреде и, наконец, о том, как он сказал слово
"банзай".
- Слушай, ты не врешь? - спросил быстро Ленька, и в его темных глазах
зажглись острые искры.
- Вот ей-богу! Не сойти мне с места! Да ты посмотри в замок - я открою
ставню. Ну, вот - две капли воды - японец!
Ленька встал, неторопливо, с серьезным видом, надел сюртук и заботливо
ощупал левый внутренний карман.
- Пойдем, - сказал он решительно. - С кем он приехал?
Из всей ночной компании остались только Карюков и Штральман. Но
Карюкова не могли добудиться, а Штральман, с оплывшими красными глазами,
еще полупьяный, ворчал неразборчиво:
- Какой офицер? Да черт с ним совсем. Подсел он к нам в Буффе, откуда
он взялся, никто не знает.
Он тотчас стал одеваться, сердито сопя. Ленька извинился и вышел. Он
уже успел разглядеть в дверную щелку лицо Рыбникова, и хотя у него
оставались кое-какие сомнения, но он был хорошим патриотом, отличался
наглостью и не был лишен воображения. Он решил действовать на свой риск.
Через минуту он был уже на крыльце и давал тревожные свистки.
7
Рыбников внезапно проснулся, точно какой-то властный голос крикнул
внутри его: встань! Полтора часа сна совершенно освежили его. Прежде всего
он подозрительно уставился на дверь: ему почудилось, что кто-то следил за
ним оттуда пристальным взглядом. Потом он оглянулся вокруг. Ставня была
полуоткрыта, и оттого в комнате можно было разглядеть всякую мелочь.
Женщина сидела напротив кровати у стола, безмолвная и бледная, глядя на
него огромными светлыми глазами.
- Что случилось? - спросил Рыбников тревожно. - Послушай, что здесь
случилось?
Она не отвечала. Но подбородок у нее задрожал, и зубы застучали друг о
друга.
Недоверчивый, жестокий блеск зажегся в глазах офицера. Он весь
перегнулся вперед с кровати и накл