т. Однако он успевает схватить с полу ранец: в голове у него
мгновенно родилась мысль - пойти продать свои учебники на толкучке. В
дверях он сталкивается со старшей сестрой Алечкой и, пользуясь случаем,
щиплет ее больно за руку. Алечка входит, громко жалуясь:
- Мама, вели Ромке, чтобы он не щипался.
Она хорошенькая тринадцатилетняя девочка, начинающая рано
формироваться. Она желто-смуглая брюнетка, с прелестными, но не детскими
темными глазами. Губы у нее красные, полные и блестящие, и над верхней
губкой, слегка зачерненной легким пушком, две милые родинки. Она общая
любимица в номерах. Мужчины дарят ей конфеты, часто зазывают к себе,
целуют и говорят бесстыдные вещи. Она все знает, что может знать взрослая
девушка, но никогда в этих случаях не краснеет, а только опускает вниз
свои черные длинные ресницы, бросающие синие тени на янтарные щеки, и
улыбается странной, скромной, нежной и в то же время сладострастной -
какой-то ожидающей улыбкой. Ее лучшая приятельница - девица Женя,
квартирующая в номере двенадцатом, тихая, аккуратная в плате за квартиру,
полная блондинка, которую содержит какой-то купец-дровяник, но которая в
свободные дни водит к себе кавалеров с улицы. Эту особу Анна Фридриховна
весьма уважает и говорит про нее: "Ну что ж, что Женечка девка, зато она
женщина самостоятельная".
Увидев, что завтрак съеден, Алечка вдруг делает одну из своих
принужденных улыбок и говорит тонким голоском, громко и несколько
театрально:
- А, вы уже позавтракали. Я опоздала. Мама, можно мне пойти к Евгении
Николаевне?
- Ах, иди, куда хочешь!
- Мерси.
Она уходит. После завтрака водворяется полный мир. Поручик шепчет на
ухо вдове самые пылкие слова и жмет ей под столом круглое колено, а она,
раскрасневшись от еды и от пива, то прижимается к нему плечом, то
отталкивает его и стонет с нервным смешком:
- Да Валерьян! Да бесстыдник! Дети!
Адька и Эдька смотрят на них, засунув пальцы в рот и широко разинув
глаза. Мать вдруг набрасывается на них:
- Идите гулять, лаборданцы. Й-я вас. Расселись, точно в музее. Марш,
живо!
- Когда я не хочу гулять, - гудит Адька.
- Я не хоц-у-у.
- Я вот вам дам - не хочу. Две копейки на леденцы - и марш!
Она запирает за ними дверь, садится к поручику на колени, и они
начинают целоваться.
- Ты сердишься, мое золотце? - шепчет ей на ухо поручик.
Но в дверь стучат. Приходится отпирать. Входит новая горничная,
высокая, мрачная, одноглазая женщина, и говорит хрипло, с свирепым
выражением лица:
- Там двенадцатый номер самовар требует, и чай, и сахар.
Анна Фридриховна нетерпеливо выдает все, что нужно. Поручик,
раскинувшийся на диване, говорит томно:
- Я бы отдохнул немного, Нюничка. Нет ли свободного номера? Здесь все
люди толкутся.
Свободный номер оказывается только один - пятый, и они отправляются
туда. Номер в одно окно, темный, узкий и длинный, как кегельбан. Кровать,
комод, облупленный коричневый умывальник и ночной столик составляют всю
его меблировку. Хозяйка и поручик опять начинают целоваться, причем
стонут, как голуби весною на крыше.
- Нюничка, если ты меня любишь, мое сокровище, пошли за папиросами
"Плезир", шесть копеек десяток, - вкрадчиво говорит поручик, раздеваясь.
- Потом...
Весенний вечер быстро темнеет, и вот на
мгновенно родилась мысль - пойти продать свои учебники на толкучке. В
дверях он сталкивается со старшей сестрой Алечкой и, пользуясь случаем,
щиплет ее больно за руку. Алечка входит, громко жалуясь:
- Мама, вели Ромке, чтобы он не щипался.
Она хорошенькая тринадцатилетняя девочка, начинающая рано
формироваться. Она желто-смуглая брюнетка, с прелестными, но не детскими
темными глазами. Губы у нее красные, полные и блестящие, и над верхней
губкой, слегка зачерненной легким пушком, две милые родинки. Она общая
любимица в номерах. Мужчины дарят ей конфеты, часто зазывают к себе,
целуют и говорят бесстыдные вещи. Она все знает, что может знать взрослая
девушка, но никогда в этих случаях не краснеет, а только опускает вниз
свои черные длинные ресницы, бросающие синие тени на янтарные щеки, и
улыбается странной, скромной, нежной и в то же время сладострастной -
какой-то ожидающей улыбкой. Ее лучшая приятельница - девица Женя,
квартирующая в номере двенадцатом, тихая, аккуратная в плате за квартиру,
полная блондинка, которую содержит какой-то купец-дровяник, но которая в
свободные дни водит к себе кавалеров с улицы. Эту особу Анна Фридриховна
весьма уважает и говорит про нее: "Ну что ж, что Женечка девка, зато она
женщина самостоятельная".
Увидев, что завтрак съеден, Алечка вдруг делает одну из своих
принужденных улыбок и говорит тонким голоском, громко и несколько
театрально:
- А, вы уже позавтракали. Я опоздала. Мама, можно мне пойти к Евгении
Николаевне?
- Ах, иди, куда хочешь!
- Мерси.
Она уходит. После завтрака водворяется полный мир. Поручик шепчет на
ухо вдове самые пылкие слова и жмет ей под столом круглое колено, а она,
раскрасневшись от еды и от пива, то прижимается к нему плечом, то
отталкивает его и стонет с нервным смешком:
- Да Валерьян! Да бесстыдник! Дети!
Адька и Эдька смотрят на них, засунув пальцы в рот и широко разинув
глаза. Мать вдруг набрасывается на них:
- Идите гулять, лаборданцы. Й-я вас. Расселись, точно в музее. Марш,
живо!
- Когда я не хочу гулять, - гудит Адька.
- Я не хоц-у-у.
- Я вот вам дам - не хочу. Две копейки на леденцы - и марш!
Она запирает за ними дверь, садится к поручику на колени, и они
начинают целоваться.
- Ты сердишься, мое золотце? - шепчет ей на ухо поручик.
Но в дверь стучат. Приходится отпирать. Входит новая горничная,
высокая, мрачная, одноглазая женщина, и говорит хрипло, с свирепым
выражением лица:
- Там двенадцатый номер самовар требует, и чай, и сахар.
Анна Фридриховна нетерпеливо выдает все, что нужно. Поручик,
раскинувшийся на диване, говорит томно:
- Я бы отдохнул немного, Нюничка. Нет ли свободного номера? Здесь все
люди толкутся.
Свободный номер оказывается только один - пятый, и они отправляются
туда. Номер в одно окно, темный, узкий и длинный, как кегельбан. Кровать,
комод, облупленный коричневый умывальник и ночной столик составляют всю
его меблировку. Хозяйка и поручик опять начинают целоваться, причем
стонут, как голуби весною на крыше.
- Нюничка, если ты меня любишь, мое сокровище, пошли за папиросами
"Плезир", шесть копеек десяток, - вкрадчиво говорит поручик, раздеваясь.
- Потом...
Весенний вечер быстро темнеет, и вот на