Дело такое, отец: что есть у вас сейчас, того, как его... свободные
деньги?
- Ну?
- А ты не запряг, так и не погоняй. Спрашиваю, есть деньги?
- Много ли?
- Пустое... Тысячи три, а то лучше четыре.
- Ну, скажем, есть, - недоверчиво произнес Иван Вианорыч. - Ты про
дело-то говори: кому надо?
- Чудак человек. Не веришь ты мне, что ли? Того, как его... уж, если я
говорю, стало быть, дело верное. Я бы тебя не стал звать, кабы располагал
сейчас наличными. Апрянина надоть выручить, ему платежи подходят, а по
векселям задержка.
- Так, - задумчиво произнес Наседкин. - Из скольких процентов?
Михаил Михайлович фыркнул носом и, слегка навалившись на спутника,
проказливо толкнул его локтем в бок.
- Ах ты... мастер Иоганн Кнастер! Сказал тебе, будь без сомнения, и
шабаш. За полгода двести на тыщу хватит с тебя? Ну и... того, как его...
нечего разговаривать. Прощай, что ли. Мне направо. Зайди завтра утречком,
обговорим.
- Ладно, приду, - вздохнул Иван Вианорыч. - Прощайте, Михал Михалыч.
- Наилучшего, Иван Вианорыч.
Они разошлись. Наседкин шел по деревянным мосткам, постукивая кожаными
калошами, и все время вздыхал, с наружным сокрушением, и внутренним
довольством. От его шубы еще пахло мирным запахом церкви, спина приятно,
расслабленно ныла после долгого стояния, и в душе у него была такая же
тихая, сладкая истома.
Маленький захолустный городишко уже спал. Не было прохожих на улице.
Где-то недалеко за забором лаяла лениво, от нечего делать, собака.
Сгущались прозрачные, зеленые, апрельские сумерки; небо на западе было
нежно-зеленое, и в голых ветках деревьев уже чувствовался могучий
темно-зеленый весенний тон.
Вдали показался дом Наседкина. Лампа внутри не была зажжена, но тюлевые
занавеси на окнах чуть-чуть розовели от сияния лампадки.
"Слезы блудницы и аз предлагаю!" - с умилением вспомнил Иван Вианорыч.
- Ворона! - перебил он вдруг себя. - Пропустил почтовый ящик.
Он вернулся назад, чтобы опустить письма. Услышав, как они стукнулись о
железное дно ящика, он еще плотнее запахнул теплую шубу и пошел дальше. И
для того чтобы опять вернуться к прежним отрадным мыслям о доме, о
процентах, о сладости молитв, о людских грехах и о своей чистоте, он еще
раз с чувством прошептал, растроганно покачивая головой:
- Слезы блудницы и аз предлагаю...
1904
Александр Куприн.
На глухарей
-----------------------------------------------------------------------
В кн.: "А.И.Куприн. Избранные сочинения".
М., "Художественная литература", 1985.
OCR & spellcheck by HarryFan, 7 February 2001
-----------------------------------------------------------------------
Очерк
Я не могу себе представить, какие ощущения в мире могут сравниться с
тем, что испытываешь на глухарной охоте. В ней так много неожиданного,
волнующего, таинственного, трудного и прелестного, что этих впечатлений не
забудешь никогда в жизни.
Просыпаешься среди темной, безлунной, мартовской ночи и сначала никак
не можешь сообразить, где ты находишься. Лежишь на земляном полу подле
целой груды раскаленных головешек, по которым то и дело трепетно пробегают
последние огненные языки. Бревенчатые стены и низкий бревенчатый потолок
больше чем на палец покрыты черной, висящей, как бахрома, сажей.
Пространство в половину кубической сажени. Вместо двери - узк
деньги?
- Ну?
- А ты не запряг, так и не погоняй. Спрашиваю, есть деньги?
- Много ли?
- Пустое... Тысячи три, а то лучше четыре.
- Ну, скажем, есть, - недоверчиво произнес Иван Вианорыч. - Ты про
дело-то говори: кому надо?
- Чудак человек. Не веришь ты мне, что ли? Того, как его... уж, если я
говорю, стало быть, дело верное. Я бы тебя не стал звать, кабы располагал
сейчас наличными. Апрянина надоть выручить, ему платежи подходят, а по
векселям задержка.
- Так, - задумчиво произнес Наседкин. - Из скольких процентов?
Михаил Михайлович фыркнул носом и, слегка навалившись на спутника,
проказливо толкнул его локтем в бок.
- Ах ты... мастер Иоганн Кнастер! Сказал тебе, будь без сомнения, и
шабаш. За полгода двести на тыщу хватит с тебя? Ну и... того, как его...
нечего разговаривать. Прощай, что ли. Мне направо. Зайди завтра утречком,
обговорим.
- Ладно, приду, - вздохнул Иван Вианорыч. - Прощайте, Михал Михалыч.
- Наилучшего, Иван Вианорыч.
Они разошлись. Наседкин шел по деревянным мосткам, постукивая кожаными
калошами, и все время вздыхал, с наружным сокрушением, и внутренним
довольством. От его шубы еще пахло мирным запахом церкви, спина приятно,
расслабленно ныла после долгого стояния, и в душе у него была такая же
тихая, сладкая истома.
Маленький захолустный городишко уже спал. Не было прохожих на улице.
Где-то недалеко за забором лаяла лениво, от нечего делать, собака.
Сгущались прозрачные, зеленые, апрельские сумерки; небо на западе было
нежно-зеленое, и в голых ветках деревьев уже чувствовался могучий
темно-зеленый весенний тон.
Вдали показался дом Наседкина. Лампа внутри не была зажжена, но тюлевые
занавеси на окнах чуть-чуть розовели от сияния лампадки.
"Слезы блудницы и аз предлагаю!" - с умилением вспомнил Иван Вианорыч.
- Ворона! - перебил он вдруг себя. - Пропустил почтовый ящик.
Он вернулся назад, чтобы опустить письма. Услышав, как они стукнулись о
железное дно ящика, он еще плотнее запахнул теплую шубу и пошел дальше. И
для того чтобы опять вернуться к прежним отрадным мыслям о доме, о
процентах, о сладости молитв, о людских грехах и о своей чистоте, он еще
раз с чувством прошептал, растроганно покачивая головой:
- Слезы блудницы и аз предлагаю...
1904
Александр Куприн.
На глухарей
-----------------------------------------------------------------------
В кн.: "А.И.Куприн. Избранные сочинения".
М., "Художественная литература", 1985.
OCR & spellcheck by HarryFan, 7 February 2001
-----------------------------------------------------------------------
Очерк
Я не могу себе представить, какие ощущения в мире могут сравниться с
тем, что испытываешь на глухарной охоте. В ней так много неожиданного,
волнующего, таинственного, трудного и прелестного, что этих впечатлений не
забудешь никогда в жизни.
Просыпаешься среди темной, безлунной, мартовской ночи и сначала никак
не можешь сообразить, где ты находишься. Лежишь на земляном полу подле
целой груды раскаленных головешек, по которым то и дело трепетно пробегают
последние огненные языки. Бревенчатые стены и низкий бревенчатый потолок
больше чем на палец покрыты черной, висящей, как бахрома, сажей.
Пространство в половину кубической сажени. Вместо двери - узк