что смерть
прошла мимо его головы, и не умел скрыть своей глубокой животной радости.
Он заливался старческим, бесшумным длинным смехом и плакал; болтал
лихорадочно, без остановки и без смысла, и делал сам себе лукавые,
странные гримасы. Василь с ненавистью поглядывал на него искоса и
брезгливо хмурился.
1903
Александр Куприн.
Леночка
-----------------------------------------------------------------------
В кн.: "А.И.Куприн. Избранные сочинения".
М., "Художественная литература", 1985.
OCR & spellcheck by HarryFan, 7 February 2001
-----------------------------------------------------------------------
Проездом из Петербурга в Крым полковник генерального штаба Возницын
нарочно остановился на два дня в Москве, где прошли его детство и юность.
Говорят, что умные животные, предчувствуя смерть, обходят все знакомые,
любимые места в жилье, как бы прощаясь с ними. Близкая смерть не грозила
Возницыну, - в свои сорок пять лет он был еще крепким, хорошо
сохранившимся мужчиной. Но в его вкусах, чувствах и отношениях к миру
совершался какой-то незаметный уклон, ведущий к старости. Сам собою
сузился круг радостей и наслаждений, явились оглядка и скептическая
недоверчивость во всех поступках, выветрилась бессознательная,
бессловесная звериная любовь к природе, заменившись утонченным смакованием
красоты, перестала волновать тревожным и острым волнением обаятельная
прелесть женщины, а главное, - первый признак душевного увядания! - мысль
о собственной смерти стала приходить не с той прежней беззаботной и легкой
мимолетностью, с какой она приходила прежде, - точно должен был рано или
поздно умереть не сам он, а кто-то другой, по фамилии Возницын, - а в
тяжелой, резкой, жестокой, бесповоротной и беспощадной ясности, от которой
на ночам холодели волосы на голове и пугливо падало сердце. И вот его
потянуло побывать в последний раз на прежних местах, оживить в памяти
дорогие, мучительно нежные, обвеянные такой поэтической грустью
воспоминания детства, растравить свою душу сладкой болью по ушедшей
навеки, невозвратимой чистоте и яркости первых впечатлений жизни.
Он так и сделал. Два дня он разъезжал по Москве, посещая старые гнезда.
Заехал в пансион на Гороховом поле, где когда-то с шести лет воспитывался
под руководством классных дам по фребелевской системе. Там все было
переделано и перестроено: отделения для мальчиков уже не существовало, но
в классных комнатах у девочек по-прежнему приятно и заманчиво пахло свежим
лаком ясеневых столов и скамеек и еще чудесным смешанным запахом
гостинцев, особенно яблоками, которые, как и прежде, хранились в особом
шкафу на ключе. Потом он завернул в кадетский корпус и в военное училище.
Побывал он и в Кудрине, в одной домовой церкви, где мальчиком-кадетом он
прислуживал в алтаре, подавая кадило и выходя в стихаре со свечою к
Евангелию за обедней, но также крал восковые огарки, допивал "теплоту"
после причастников и разными гримасами заставлял прыскать смешливого
дьякона, за что однажды и был торжественно изгнан из алтаря батюшкой,
величественным, тучным старцем, поразительно похожим на запрестольного
бога Саваофа. Проходил нарочно мимо всех домов, где когда-то он испытывал
первые наивные и полудетские томления любви, заходил во дворы, поднимался
по лестн
прошла мимо его головы, и не умел скрыть своей глубокой животной радости.
Он заливался старческим, бесшумным длинным смехом и плакал; болтал
лихорадочно, без остановки и без смысла, и делал сам себе лукавые,
странные гримасы. Василь с ненавистью поглядывал на него искоса и
брезгливо хмурился.
1903
Александр Куприн.
Леночка
-----------------------------------------------------------------------
В кн.: "А.И.Куприн. Избранные сочинения".
М., "Художественная литература", 1985.
OCR & spellcheck by HarryFan, 7 February 2001
-----------------------------------------------------------------------
Проездом из Петербурга в Крым полковник генерального штаба Возницын
нарочно остановился на два дня в Москве, где прошли его детство и юность.
Говорят, что умные животные, предчувствуя смерть, обходят все знакомые,
любимые места в жилье, как бы прощаясь с ними. Близкая смерть не грозила
Возницыну, - в свои сорок пять лет он был еще крепким, хорошо
сохранившимся мужчиной. Но в его вкусах, чувствах и отношениях к миру
совершался какой-то незаметный уклон, ведущий к старости. Сам собою
сузился круг радостей и наслаждений, явились оглядка и скептическая
недоверчивость во всех поступках, выветрилась бессознательная,
бессловесная звериная любовь к природе, заменившись утонченным смакованием
красоты, перестала волновать тревожным и острым волнением обаятельная
прелесть женщины, а главное, - первый признак душевного увядания! - мысль
о собственной смерти стала приходить не с той прежней беззаботной и легкой
мимолетностью, с какой она приходила прежде, - точно должен был рано или
поздно умереть не сам он, а кто-то другой, по фамилии Возницын, - а в
тяжелой, резкой, жестокой, бесповоротной и беспощадной ясности, от которой
на ночам холодели волосы на голове и пугливо падало сердце. И вот его
потянуло побывать в последний раз на прежних местах, оживить в памяти
дорогие, мучительно нежные, обвеянные такой поэтической грустью
воспоминания детства, растравить свою душу сладкой болью по ушедшей
навеки, невозвратимой чистоте и яркости первых впечатлений жизни.
Он так и сделал. Два дня он разъезжал по Москве, посещая старые гнезда.
Заехал в пансион на Гороховом поле, где когда-то с шести лет воспитывался
под руководством классных дам по фребелевской системе. Там все было
переделано и перестроено: отделения для мальчиков уже не существовало, но
в классных комнатах у девочек по-прежнему приятно и заманчиво пахло свежим
лаком ясеневых столов и скамеек и еще чудесным смешанным запахом
гостинцев, особенно яблоками, которые, как и прежде, хранились в особом
шкафу на ключе. Потом он завернул в кадетский корпус и в военное училище.
Побывал он и в Кудрине, в одной домовой церкви, где мальчиком-кадетом он
прислуживал в алтаре, подавая кадило и выходя в стихаре со свечою к
Евангелию за обедней, но также крал восковые огарки, допивал "теплоту"
после причастников и разными гримасами заставлял прыскать смешливого
дьякона, за что однажды и был торжественно изгнан из алтаря батюшкой,
величественным, тучным старцем, поразительно похожим на запрестольного
бога Саваофа. Проходил нарочно мимо всех домов, где когда-то он испытывал
первые наивные и полудетские томления любви, заходил во дворы, поднимался
по лестн