ьих баркасов заблудилось в море, а два и совсем не
вернулись: только спустя неделю повыбрасывало трупы рыбаков в разных
местах берега.
Обитатели пригородного морского курорта - большей частью греки и евреи,
- жизнелюбивые и мнительные, как все южане, - поспешно перебирались в
город. По размякшему шоссе без конца тянулись ломовые дроги, перегруженные
всяческими домашними вещами: тюфяками, диванами, сундуками, стульями,
умывальниками, самоварами. Жалко, и грустно, и противно было глядеть
сквозь мутную кисею дождя на этот жалкий скарб, казавшийся таким
изношенным, грязным и нищенским; на горничных и кухарок, сидевших на верху
воза на мокром брезенте с какими-то утюгами, жестянками и корзинками в
руках, на запотевших, обессилевших лошадей, которые то и дело
останавливались, дрожа коленями, дымясь и часто нося боками, на сипло
ругавшихся дрогалей, закутанных от дождя в рогожи. Еще печальнее было
видеть оставленные дачи с их внезапным простором, пустотой и оголенностью,
с изуродованными клумбами, разбитыми стеклами, брошенными собаками и
всяческим дачным сором из окурков, бумажек, черепков, коробочек и
аптекарских пузырьков.
Но к началу сентября погода вдруг резко и совсем нежданно переменилась.
Сразу наступили тихие безоблачные дни, такие ясные, солнечные и теплые,
каких не было даже в июле. На обсохших сжатых полях, на их колючей желтой
щетине заблестела слюдяным блеском осенняя паутина. Успокоившиеся деревья
бесшумно и покорно роняли желтые листья.
Княгиня Вера Николаевна Шеина, жена предводителя дворянства, не могла
покинуть дачи, потому что в их городском доме еще не покончили с ремонтом.
И теперь она очень радовалась наступившим прелестным дням, тишине,
уединению, чистому воздуху, щебетанью на телеграфных проволоках ласточек,
стаившихся к отлету, и ласковому соленому ветерку, слабо тянувшему о моря.
2
Кроме того, сегодня был день ее именин - 17 сентября. По милым,
отдаленным воспоминаниям детства она всегда любила этот день и всегда
ожидала от него чего-то счастливо-чудесного. Муж, уезжая утром по спешным
делам в город, положил ей на ночной столик футляр с прекрасными серьгами
из грушевидных жемчужин, и этот подарок еще больше веселил ее.
Она была одна во всем доме. Ее холостой брат Николай, товарищ
прокурора, живший обыкновенно вместе с ними, также уехал в город, в суд. К
обеду муж обещал привезти немногих и только самых близких знакомых. Хорошо
выходило, что именины совпали с дачным временем. В городе пришлось бы
тратиться на большой парадный обед, пожалуй даже на бал, а здесь, на даче,
можно было обойтись самыми небольшими расходами. Князь Шеин, несмотря на
свое видное положение в обществе, а может быть, и благодаря ему, едва
сводил концы с концами. Огромное родовое имение было почти совсем
расстроено его предками, а жить приходилось выше средств: делать приемы,
благотворить, хорошо одеваться, держать лошадей и т.д. Княгиня Вера, у
которой прежняя страстная любовь к мужу давно уже перешла в чувство
прочной, верной, истинной дружбы, всеми силами старалась помочь князю
удержаться от полного разорения. Она во многом, незаметно для него,
отказывала себе и, насколько возможно, экономила в домашнем хозяйстве.
Теперь она ходила по саду и осторожно срезала ножницами цветы к
обеденному столу.
вернулись: только спустя неделю повыбрасывало трупы рыбаков в разных
местах берега.
Обитатели пригородного морского курорта - большей частью греки и евреи,
- жизнелюбивые и мнительные, как все южане, - поспешно перебирались в
город. По размякшему шоссе без конца тянулись ломовые дроги, перегруженные
всяческими домашними вещами: тюфяками, диванами, сундуками, стульями,
умывальниками, самоварами. Жалко, и грустно, и противно было глядеть
сквозь мутную кисею дождя на этот жалкий скарб, казавшийся таким
изношенным, грязным и нищенским; на горничных и кухарок, сидевших на верху
воза на мокром брезенте с какими-то утюгами, жестянками и корзинками в
руках, на запотевших, обессилевших лошадей, которые то и дело
останавливались, дрожа коленями, дымясь и часто нося боками, на сипло
ругавшихся дрогалей, закутанных от дождя в рогожи. Еще печальнее было
видеть оставленные дачи с их внезапным простором, пустотой и оголенностью,
с изуродованными клумбами, разбитыми стеклами, брошенными собаками и
всяческим дачным сором из окурков, бумажек, черепков, коробочек и
аптекарских пузырьков.
Но к началу сентября погода вдруг резко и совсем нежданно переменилась.
Сразу наступили тихие безоблачные дни, такие ясные, солнечные и теплые,
каких не было даже в июле. На обсохших сжатых полях, на их колючей желтой
щетине заблестела слюдяным блеском осенняя паутина. Успокоившиеся деревья
бесшумно и покорно роняли желтые листья.
Княгиня Вера Николаевна Шеина, жена предводителя дворянства, не могла
покинуть дачи, потому что в их городском доме еще не покончили с ремонтом.
И теперь она очень радовалась наступившим прелестным дням, тишине,
уединению, чистому воздуху, щебетанью на телеграфных проволоках ласточек,
стаившихся к отлету, и ласковому соленому ветерку, слабо тянувшему о моря.
2
Кроме того, сегодня был день ее именин - 17 сентября. По милым,
отдаленным воспоминаниям детства она всегда любила этот день и всегда
ожидала от него чего-то счастливо-чудесного. Муж, уезжая утром по спешным
делам в город, положил ей на ночной столик футляр с прекрасными серьгами
из грушевидных жемчужин, и этот подарок еще больше веселил ее.
Она была одна во всем доме. Ее холостой брат Николай, товарищ
прокурора, живший обыкновенно вместе с ними, также уехал в город, в суд. К
обеду муж обещал привезти немногих и только самых близких знакомых. Хорошо
выходило, что именины совпали с дачным временем. В городе пришлось бы
тратиться на большой парадный обед, пожалуй даже на бал, а здесь, на даче,
можно было обойтись самыми небольшими расходами. Князь Шеин, несмотря на
свое видное положение в обществе, а может быть, и благодаря ему, едва
сводил концы с концами. Огромное родовое имение было почти совсем
расстроено его предками, а жить приходилось выше средств: делать приемы,
благотворить, хорошо одеваться, держать лошадей и т.д. Княгиня Вера, у
которой прежняя страстная любовь к мужу давно уже перешла в чувство
прочной, верной, истинной дружбы, всеми силами старалась помочь князю
удержаться от полного разорения. Она во многом, незаметно для него,
отказывала себе и, насколько возможно, экономила в домашнем хозяйстве.
Теперь она ходила по саду и осторожно срезала ножницами цветы к
обеденному столу.