ки.
Теперь была очередь Арто. Пес это отлично знал, и уже давно скакал в
волнении всеми четырьмя лапами на дедушку, вылезавшего боком из лямки, и
лаял на него отрывистым, нервным лаем. Почем знать, может быть, умный
пудель хотел этим сказать, что, по его мнению, безрассудно заниматься
акробатическими упражнениями, когда Реомюр показывает двадцать два градуса
в тени? Но дедушка Лодыжкин с хитрым видом вытащил из-за спины тонкий
кизилевый хлыстик. "Так я и знал!" - с досадой пролаял в последний раз
Арто и лениво, непокорно поднялся на задние ноги, не сводя моргающих глаз
с хозяина.
- Служить, Арто! Так, так, так... - проговорил старик, держа над
головой пуделя хлыст. - Перевернись. Так. Перевернись... Еще, еще...
Танцуй, собачка, танцуй!.. Садись! Что-о? Не хочешь? Садись, тебе говорят.
А-а... то-то! Смотри! Теперь поздоровайся с почтеннейшей публикой! Ну!
Арто! - грозно возвысил голос Лодыжкин.
"Гав!" - брехнул с отвращением пудель. Потом поглядел, жалобно моргая
глазами, на хозяина и добавил еще два раза: "Гав, гав!"
"Нет, не понимает меня мой старик!" - слышалось в этом недовольном лае.
- Вот это - другое дело. Вежливость прежде всего. Ну, а теперь немножко
попрыгаем, - продолжал старик, протягивая невысоко над землею хлыст. -
Алле! Нечего, брат, язык-то высовывать. Алле!.. Гоп! Прекрасно! А ну-ка
еще, нох ейн маль... Алле!.. Гоп! Алле! Гоп! Чудесно, собачка. Придем
домой, я тебе морковки дам. А, ты морковку не кушаешь? Я и забыл совсем.
Тогда возьми мою чилиндру и попроси у господ. Может быть, они тебе
препожалуют что-нибудь повкуснее.
Старик поднял собаку на задние лапы и всунул ей в рот свой древний,
засаленный картуз, который он с таким тонким юмором называл "чилиндрой".
Держа картуз в зубах и жеманно переступая приседающими ногами, Арто
подошел к террасе. В руках у болезненной дамы появился маленький
перламутровый кошелек. Все окружающие сочувственно улыбались.
- Что? Не говорил я тебе? - задорно шепнул дедушка, наклоняясь к
Сергею. - Ты меня спроси: уж я, брат, все знаю. Никак не меньше рубля.
В это время с террасы раздался такой отчаянный, резкий, почти
нечеловеческий вопль, что растерявшийся Арто выронил изо рта шапку и
вприпрыжку, с поджатым хвостом, боязливо оглядываясь назад, бросился к
ногам своего хозяина.
- Хочу-у-а-а! - закатывался, топая ногами, кудрявый мальчик. - Мне!
Хочу! Собаку-у-у! Трилли хочет соба-а-аку-у...
- Ах, боже мой! Ах! Николай Аполлоныч!.. Батюшка барин!.. Успокойся,
Трилли, умоляю тебя! - опять засуетились люди на балконе.
- Собаку! Подай собаку! Хочу! Дряни, черти, дураки! - выходил из себя
мальчик.
- Но, ангел мой, не расстраивай себя! - залепетала над ним дама в
голубом капоте. - Ты хочешь погладить собачку? Ну, хорошо, хорошо, моя
радость, сейчас. Доктор, как вы полагаете, можно Трилли погладить эту
собаку?
- Вообще говоря, я не советовал бы, - развел тот руками, - но если
надежная дезинфекция, например, борной кислотой или слабым раствором
карболки, то-о... вообще...
- Соба-а-аку!
- Сейчас, моя прелесть, сейчас. Итак, доктор, мы прикажем вымыть ее
борной кислотой и тогда... Но, Трилли, не волнуйся же так! Старик,
подведите, пожалуйста, вашу собаку сюда. Не бойтесь, вам заплатят.
Слушайте, она у вас не больная? Я хочу спросить, она
Теперь была очередь Арто. Пес это отлично знал, и уже давно скакал в
волнении всеми четырьмя лапами на дедушку, вылезавшего боком из лямки, и
лаял на него отрывистым, нервным лаем. Почем знать, может быть, умный
пудель хотел этим сказать, что, по его мнению, безрассудно заниматься
акробатическими упражнениями, когда Реомюр показывает двадцать два градуса
в тени? Но дедушка Лодыжкин с хитрым видом вытащил из-за спины тонкий
кизилевый хлыстик. "Так я и знал!" - с досадой пролаял в последний раз
Арто и лениво, непокорно поднялся на задние ноги, не сводя моргающих глаз
с хозяина.
- Служить, Арто! Так, так, так... - проговорил старик, держа над
головой пуделя хлыст. - Перевернись. Так. Перевернись... Еще, еще...
Танцуй, собачка, танцуй!.. Садись! Что-о? Не хочешь? Садись, тебе говорят.
А-а... то-то! Смотри! Теперь поздоровайся с почтеннейшей публикой! Ну!
Арто! - грозно возвысил голос Лодыжкин.
"Гав!" - брехнул с отвращением пудель. Потом поглядел, жалобно моргая
глазами, на хозяина и добавил еще два раза: "Гав, гав!"
"Нет, не понимает меня мой старик!" - слышалось в этом недовольном лае.
- Вот это - другое дело. Вежливость прежде всего. Ну, а теперь немножко
попрыгаем, - продолжал старик, протягивая невысоко над землею хлыст. -
Алле! Нечего, брат, язык-то высовывать. Алле!.. Гоп! Прекрасно! А ну-ка
еще, нох ейн маль... Алле!.. Гоп! Алле! Гоп! Чудесно, собачка. Придем
домой, я тебе морковки дам. А, ты морковку не кушаешь? Я и забыл совсем.
Тогда возьми мою чилиндру и попроси у господ. Может быть, они тебе
препожалуют что-нибудь повкуснее.
Старик поднял собаку на задние лапы и всунул ей в рот свой древний,
засаленный картуз, который он с таким тонким юмором называл "чилиндрой".
Держа картуз в зубах и жеманно переступая приседающими ногами, Арто
подошел к террасе. В руках у болезненной дамы появился маленький
перламутровый кошелек. Все окружающие сочувственно улыбались.
- Что? Не говорил я тебе? - задорно шепнул дедушка, наклоняясь к
Сергею. - Ты меня спроси: уж я, брат, все знаю. Никак не меньше рубля.
В это время с террасы раздался такой отчаянный, резкий, почти
нечеловеческий вопль, что растерявшийся Арто выронил изо рта шапку и
вприпрыжку, с поджатым хвостом, боязливо оглядываясь назад, бросился к
ногам своего хозяина.
- Хочу-у-а-а! - закатывался, топая ногами, кудрявый мальчик. - Мне!
Хочу! Собаку-у-у! Трилли хочет соба-а-аку-у...
- Ах, боже мой! Ах! Николай Аполлоныч!.. Батюшка барин!.. Успокойся,
Трилли, умоляю тебя! - опять засуетились люди на балконе.
- Собаку! Подай собаку! Хочу! Дряни, черти, дураки! - выходил из себя
мальчик.
- Но, ангел мой, не расстраивай себя! - залепетала над ним дама в
голубом капоте. - Ты хочешь погладить собачку? Ну, хорошо, хорошо, моя
радость, сейчас. Доктор, как вы полагаете, можно Трилли погладить эту
собаку?
- Вообще говоря, я не советовал бы, - развел тот руками, - но если
надежная дезинфекция, например, борной кислотой или слабым раствором
карболки, то-о... вообще...
- Соба-а-аку!
- Сейчас, моя прелесть, сейчас. Итак, доктор, мы прикажем вымыть ее
борной кислотой и тогда... Но, Трилли, не волнуйся же так! Старик,
подведите, пожалуйста, вашу собаку сюда. Не бойтесь, вам заплатят.
Слушайте, она у вас не больная? Я хочу спросить, она