страшно, что дедушка невольно отступил на два шага назад.
- Собирайся, Сергей, - сказал он, поспешно вскидывая шарманку на спину.
- Идем!
Но не успели они сделать и десяти шагов, как с балкона понеслись новые
пронзительные крики:
- Ай-яй-яй! Мне! Хочу-у! А-а-а! Да-ай! Позвать! Мне!
- Но, Трилли!.. Ах, боже мой, Трилли! Ах, да воротите же их, -
застонала нервная дама. - Фу, как вы все бестолковы!.. Иван, вы слышите,
что вам говорят? Сейчас же позовите этих нищих!..
- Послушайте! Вы! Эй, как вас? Шарманщики! Вернитесь! - закричало с
балкона несколько голосов.
Толстый лакей с разлетавшимися в обе стороны бакенбардами, подпрыгивая,
как большой резиновый мяч, бегом бросился вслед уходящим артистам.
- Нет!.. Музыканты! Слушайте-ка! Назад!.. Назад!.. - кричал он,
задыхаясь и махая обеими руками. - Старичок почтенный, - схватил он
наконец за рукав дедушку, - заворачивай оглобли! Господа будут ваш
пантомин смотреть. Живо!..
- Н-ну, дела! - вздохнул, покрутив головой, дедушка, однако приблизился
к балкону, снял шарманку, укрепил ее перед собою на палке и заиграл галоп
с того самого места, на котором его только что прервали.
Суета на балконе затихла. Барыня с мальчиком и господин в золотых очках
подошли к самым перилам; остальные почтительно оставались на заднем плане.
Из глубины сада пришел садовник в фартуке и стал неподалеку от дедушки.
Откуда-то вылезший дворник поместился позади садовника. Это был огромный
бородатый мужчина с мрачным, узколобым, рябым лицом. Одет он был в новую
розовую рубашку, по которой шли косыми рядами крупные черные горошины.
Под хриплые, заикающиеся звуки галопа Сергей разостлал на земле коврик,
быстро скинул с ног парусиновые панталоны (они были сшиты из старого мешка
и сзади, на самом широком месте, украшались четырехугольным заводским
клеймом), сбросил с себя старую куртку и остался в стареньком нитяном
трико, которое, несмотря на многочисленные заплаты, ловко охватывало его
тонкую, но сильную и гибкую фигуру. У него уже выработались, путем
подражания взрослым, приемы заправского акробата. Взбегая на коврик, он на
ходу приложил руки к губам, а потом широким театральным движением
размахнул их в стороны, как бы посылая публике два стремительных поцелуя.
Дедушка одной рукой непрерывно вертел ручку шарманки, извлекая из нее
дребезжащий, кашляющий мотив, а другой бросал мальчику разные предметы,
которые тот искусно подхватывал на лету. Репертуар у Сергея был небольшой,
но работал он хорошо, "чисто", как говорят акробаты, и с охотой. Он
подкидывал вверх пустую пивную бутылку, так что она несколько раз
перевертывалась в воздухе, и вдруг, поймав ее горлышком на край тарелки,
несколько секунд держал ее в равновесии; жонглировал четырьмя костяными
шариками, а также двумя свечками, которые он одновременно ловил в
подсвечники; потом играл сразу тремя различными предметами - веером,
деревянной сигарой и дождевым зонтом. Все они летали у него по воздуху, не
прикасаясь к земле, и вдруг сразу зонт оказался над головой, сигара - во
рту, а веер кокетливо обмахивал лицо. В заключение Сергей сам несколько
раз перекувырнулся на ковре, сделал "лягушку", показал "американский узел"
и походил на руках. Истощив весь запас своих "трюков", он опять бросил в
публику два поцелуя и, тяжело дыша, подошел к дедушке, чтобы заменить его
у шарман
- Собирайся, Сергей, - сказал он, поспешно вскидывая шарманку на спину.
- Идем!
Но не успели они сделать и десяти шагов, как с балкона понеслись новые
пронзительные крики:
- Ай-яй-яй! Мне! Хочу-у! А-а-а! Да-ай! Позвать! Мне!
- Но, Трилли!.. Ах, боже мой, Трилли! Ах, да воротите же их, -
застонала нервная дама. - Фу, как вы все бестолковы!.. Иван, вы слышите,
что вам говорят? Сейчас же позовите этих нищих!..
- Послушайте! Вы! Эй, как вас? Шарманщики! Вернитесь! - закричало с
балкона несколько голосов.
Толстый лакей с разлетавшимися в обе стороны бакенбардами, подпрыгивая,
как большой резиновый мяч, бегом бросился вслед уходящим артистам.
- Нет!.. Музыканты! Слушайте-ка! Назад!.. Назад!.. - кричал он,
задыхаясь и махая обеими руками. - Старичок почтенный, - схватил он
наконец за рукав дедушку, - заворачивай оглобли! Господа будут ваш
пантомин смотреть. Живо!..
- Н-ну, дела! - вздохнул, покрутив головой, дедушка, однако приблизился
к балкону, снял шарманку, укрепил ее перед собою на палке и заиграл галоп
с того самого места, на котором его только что прервали.
Суета на балконе затихла. Барыня с мальчиком и господин в золотых очках
подошли к самым перилам; остальные почтительно оставались на заднем плане.
Из глубины сада пришел садовник в фартуке и стал неподалеку от дедушки.
Откуда-то вылезший дворник поместился позади садовника. Это был огромный
бородатый мужчина с мрачным, узколобым, рябым лицом. Одет он был в новую
розовую рубашку, по которой шли косыми рядами крупные черные горошины.
Под хриплые, заикающиеся звуки галопа Сергей разостлал на земле коврик,
быстро скинул с ног парусиновые панталоны (они были сшиты из старого мешка
и сзади, на самом широком месте, украшались четырехугольным заводским
клеймом), сбросил с себя старую куртку и остался в стареньком нитяном
трико, которое, несмотря на многочисленные заплаты, ловко охватывало его
тонкую, но сильную и гибкую фигуру. У него уже выработались, путем
подражания взрослым, приемы заправского акробата. Взбегая на коврик, он на
ходу приложил руки к губам, а потом широким театральным движением
размахнул их в стороны, как бы посылая публике два стремительных поцелуя.
Дедушка одной рукой непрерывно вертел ручку шарманки, извлекая из нее
дребезжащий, кашляющий мотив, а другой бросал мальчику разные предметы,
которые тот искусно подхватывал на лету. Репертуар у Сергея был небольшой,
но работал он хорошо, "чисто", как говорят акробаты, и с охотой. Он
подкидывал вверх пустую пивную бутылку, так что она несколько раз
перевертывалась в воздухе, и вдруг, поймав ее горлышком на край тарелки,
несколько секунд держал ее в равновесии; жонглировал четырьмя костяными
шариками, а также двумя свечками, которые он одновременно ловил в
подсвечники; потом играл сразу тремя различными предметами - веером,
деревянной сигарой и дождевым зонтом. Все они летали у него по воздуху, не
прикасаясь к земле, и вдруг сразу зонт оказался над головой, сигара - во
рту, а веер кокетливо обмахивал лицо. В заключение Сергей сам несколько
раз перекувырнулся на ковре, сделал "лягушку", показал "американский узел"
и походил на руках. Истощив весь запас своих "трюков", он опять бросил в
публику два поцелуя и, тяжело дыша, подошел к дедушке, чтобы заменить его
у шарман