авший в ней с блаженным кряхтением, крикнул
тревожно:
- Ну, а ты не балуйся, поросенок. Смотри! Я т-тебя!
Арто неистово лаял и скакал по берегу. Его беспокоило, что мальчик
заплыл так далеко. "К чему показывать свою храбрость? - волновался пудель.
- Есть земля - и ходи по земле. Гораздо спокойнее".
Он и сам залез было в воду по брюхо и два-три раза лакнул ее языком. Но
соленая вода ему не понравилась, а легкие волны, шуршавшие о прибрежный
гравий, пугали его. Он выскочил на берег и опять принялся лаять на Сергея.
"К чему эти дурацкие фокусы? Сидел бы у берега, рядом со стариком. Ах,
сколько беспокойства с этим мальчишкой!"
- Эй, Сережа, вылезай, что ли, в самом деле, будет тебе! - позвал
старик.
- Сейчас, дедушка Лодыжкин, пароходом плыву. У-у-у-ух!
Он наконец подплыл к берегу, но прежде чем одеться, схватил на руки
Арто и, вернувшись с ним в море, бросил его далеко в воду. Собака тотчас
же поплыла назад, выставив наружу только одну морду со всплывшими наверх
ушами, громко и обиженно фыркая. Выскочив на сушу, она затряслась всем
телом, и тучи брызг полетели на старика и на Сергея.
- Постой-ка, Сережа, никак, это к нам? - сказал Лодыжкин, пристально
глядя вверх, на гору.
По тропинке быстро спускался вниз, неразборчиво крича и махая руками,
тот самый мрачный дворник в розовой рубахе с черными горошинами, который
четверть часа назад гнал странствующую труппу с дачи.
- Что ему надо? - спросил с недоумением дедушка.
4
Дворник продолжал кричать, сбегая вниз неловкой рысью, причем рукава
его рубахи трепались по ветру, а пазуха надувалась, как парус.
- О-го-го!.. Подождите трошки!..
- А чтоб тебя намочило да не высушило, - сердито проворчал Лодыжкин. -
Это он опять насчет Артошки.
- Давай, дедушка, накладем ему! - храбро предложил Сергей.
- А ну тебя, отвяжись... И что это за люди, прости господи!..
- Вы вот что... - начал запыхавшийся дворник еще издали. - Продавайте,
что ли, пса-то? Ну, никакого сладу с панычом. Ревет, как теля. "Подай да
подай собаку..." Барыня послала, купи, говорит, чего бы ни стоило.
- Довольно даже глупо это со стороны твоей барыни! - рассердился вдруг
Лодыжкин, который здесь, на берегу, чувствовал себя гораздо увереннее, чем
на чужой даче. - И опять, какая она мне такая барыня? Тебе, может быть,
барыня, а мне двоюродное наплевать. И пожалуйста... я тебя прошу... уйди
ты от нас, Христа ради... и того... и не приставай.
Но дворник не унимался. Он сел на камни, рядом со стариком, и говорил,
неуклюже тыча перед собой пальцами:
- Да пойми же ты, дурак-человек...
- От дурака и слышу, - спокойно отрезал дедушка.
- Да постой... не к тому я это... Вот, право, репей какой... Ты
подумай: ну, что тебе собака? Подобрал другого щенка, выучил стоять дыбки,
вот тебе и снова пес. Ну? Неправду, что ли, я говорю? А?
Дедушка внимательно завязывал ремень вокруг штанов. На настойчивые
вопросы дворника он ответил с деланным равнодушием:
- Бреши дальше... Я потом сразу тебе отвечу.
- А тут, брат ты мой, сразу - цифра! - горячился дворник. - Двести, а
не то триста целковых враз! Ну, обыкновенно, мне кое-что за труды... Ты
подумай только: три сотенных! Ведь это сразу можно бакалейную открыть...
Говоря таким образом, дворник вытащил из кармана кусок колбасы и
швырнул его пуделю. Арто поймал его на лету, проглотил в один прием и
ис
тревожно:
- Ну, а ты не балуйся, поросенок. Смотри! Я т-тебя!
Арто неистово лаял и скакал по берегу. Его беспокоило, что мальчик
заплыл так далеко. "К чему показывать свою храбрость? - волновался пудель.
- Есть земля - и ходи по земле. Гораздо спокойнее".
Он и сам залез было в воду по брюхо и два-три раза лакнул ее языком. Но
соленая вода ему не понравилась, а легкие волны, шуршавшие о прибрежный
гравий, пугали его. Он выскочил на берег и опять принялся лаять на Сергея.
"К чему эти дурацкие фокусы? Сидел бы у берега, рядом со стариком. Ах,
сколько беспокойства с этим мальчишкой!"
- Эй, Сережа, вылезай, что ли, в самом деле, будет тебе! - позвал
старик.
- Сейчас, дедушка Лодыжкин, пароходом плыву. У-у-у-ух!
Он наконец подплыл к берегу, но прежде чем одеться, схватил на руки
Арто и, вернувшись с ним в море, бросил его далеко в воду. Собака тотчас
же поплыла назад, выставив наружу только одну морду со всплывшими наверх
ушами, громко и обиженно фыркая. Выскочив на сушу, она затряслась всем
телом, и тучи брызг полетели на старика и на Сергея.
- Постой-ка, Сережа, никак, это к нам? - сказал Лодыжкин, пристально
глядя вверх, на гору.
По тропинке быстро спускался вниз, неразборчиво крича и махая руками,
тот самый мрачный дворник в розовой рубахе с черными горошинами, который
четверть часа назад гнал странствующую труппу с дачи.
- Что ему надо? - спросил с недоумением дедушка.
4
Дворник продолжал кричать, сбегая вниз неловкой рысью, причем рукава
его рубахи трепались по ветру, а пазуха надувалась, как парус.
- О-го-го!.. Подождите трошки!..
- А чтоб тебя намочило да не высушило, - сердито проворчал Лодыжкин. -
Это он опять насчет Артошки.
- Давай, дедушка, накладем ему! - храбро предложил Сергей.
- А ну тебя, отвяжись... И что это за люди, прости господи!..
- Вы вот что... - начал запыхавшийся дворник еще издали. - Продавайте,
что ли, пса-то? Ну, никакого сладу с панычом. Ревет, как теля. "Подай да
подай собаку..." Барыня послала, купи, говорит, чего бы ни стоило.
- Довольно даже глупо это со стороны твоей барыни! - рассердился вдруг
Лодыжкин, который здесь, на берегу, чувствовал себя гораздо увереннее, чем
на чужой даче. - И опять, какая она мне такая барыня? Тебе, может быть,
барыня, а мне двоюродное наплевать. И пожалуйста... я тебя прошу... уйди
ты от нас, Христа ради... и того... и не приставай.
Но дворник не унимался. Он сел на камни, рядом со стариком, и говорил,
неуклюже тыча перед собой пальцами:
- Да пойми же ты, дурак-человек...
- От дурака и слышу, - спокойно отрезал дедушка.
- Да постой... не к тому я это... Вот, право, репей какой... Ты
подумай: ну, что тебе собака? Подобрал другого щенка, выучил стоять дыбки,
вот тебе и снова пес. Ну? Неправду, что ли, я говорю? А?
Дедушка внимательно завязывал ремень вокруг штанов. На настойчивые
вопросы дворника он ответил с деланным равнодушием:
- Бреши дальше... Я потом сразу тебе отвечу.
- А тут, брат ты мой, сразу - цифра! - горячился дворник. - Двести, а
не то триста целковых враз! Ну, обыкновенно, мне кое-что за труды... Ты
подумай только: три сотенных! Ведь это сразу можно бакалейную открыть...
Говоря таким образом, дворник вытащил из кармана кусок колбасы и
швырнул его пуделю. Арто поймал его на лету, проглотил в один прием и
ис