... милая!..
- Ничего... извините меня... это пройдет. Так... голова закружилась...
Она сделала над собой усилие и прошла вперед, не отнимая у меня своей руки.
- Олеся, ты теперь обо мне дурно подумала, - сказал я с упреком. - Стыдно
тебе! Неужели и ты думаешь, что я могу уехать, бросив тебя? Нет, моя
дорогая. Я потому и начал этот разговор, что хочу сегодня же пойти к твоей
бабушке и сказать ей, что ты будешь моей женой.
Совсем неожиданно для меня, Олесю почти не удивили мои слова.
- Твоей женой? - Она медленно и печально покачала головой. - Нет, Ванечка,
милый, это невозможно!
- Почему же, Олеся? Почему?
- Нет, нет... Ты и сам понимаешь, что об этом смешно и думать. Ну какая я
тебе жена на самом деле? Ты барин, ты умный, образованный, а я? Я и читать
не умею и куда ступить не знаю... Ты одного стыда из-за меня не оберешься...
- Это все глупости, Олеся! - возразил я горячо. - Ты через полгода сама
себя не узнаешь. Ты не подозреваешь даже, сколько в тебе врожденного ума и
наблюдательности. Мы с тобой вместе прочитаем много хороших книжек,
познакомимся с добрыми, умными людьми, мы с тобой весь широкий свет увидим,
Олеся... Мы до старости, до самой смерти будем идти рука об руку, вот как
теперь идем, и не стыдиться, а гордиться тобой я буду и благодарить тебя!..
На мою пылкую речь Олеся ответила мне признательным пожатием руки, но
продолжала стоять на своем.
- Да разве это одно?.. Может быть, ты еще не знаешь?.. Я никогда не
говорила тебе... Ведь у меня отца нет... Я незаконная...
- Перестань, Олеся... Это меньше всего меня останавливает. Что мне за дело
до твоей родни, если ты сама для меня дороже отца и матери, дороже целого
мира? Нет, все это мелочи, все это пустые отговорки!..
Олеся с тихой, покорной лаской прижалась плечом к моему плечу.
- Голубчик... Лучше бы ты вовсе об этом не начинал разговора... Ты молодой,
свободный... Неужели у меня хватило бы духу связать тебя по рукам и по
ногам на всю жизнь... Ну, а если тебе потом другая понравится? Ведь ты меня
тогда возненавидишь, проклянешь тот день и час, когда я согласилась пойти
за тебя. Не сердись, мой дорогой! - с мольбой воскликнула она, видя по
моему лицу, что мне неприятны эти слова. - Я не хочу тебя обидеть. Я ведь
только о твоем счастье думаю. Наконец, ты позабыл про бабушку. Ну посуди
сам, разве хорошо будет с моей стороны ее одну оставить?
- Что ж... и бабушке у нас место найдется. (Признаться, мысль о бабушке
меня сильно покоробила.) А не захочет она у нас жить, так во всяком городе
есть такие дома... они называются богадельнями... где таким старушкам дают
и покой и уход внимательный...
- Нет, что ты! Она из леса никуда не пойдет. Она людей боится.
- Ну, так ты уж сама придумывай, Олеся, как лучше. Тебе придется выбирать
между мной и бабушкой. Но только знай одно - что без тебя мне и жизнь будет
противна.
- Солнышко мое! - с глубокой нежностью произнесла Олеся. - Уж за одни твои
слова спасибо тебе... Отогрел ты мое сердце... Но все-таки замуж я за тебя
не пойду... Лучше уж я так пойду с тобой, если не прогонишь... Только не
спеши, пожалуйста, не торопи меня. Дай мне денька два, я все это хорошенько
обдумаю... И с бабушкой тоже нужно поговорить.
- Послушай, Олеся, - спросил я, осененный новой догадкой. - А может быть,
ты опять... церкви боишься?
Пожалуй, что с этого вопроса и надо было начать. Почти ежедневно спорил я с
Олесей, стараясь разубедить ее в мнимом проклятии, тяготеющем над е
- Ничего... извините меня... это пройдет. Так... голова закружилась...
Она сделала над собой усилие и прошла вперед, не отнимая у меня своей руки.
- Олеся, ты теперь обо мне дурно подумала, - сказал я с упреком. - Стыдно
тебе! Неужели и ты думаешь, что я могу уехать, бросив тебя? Нет, моя
дорогая. Я потому и начал этот разговор, что хочу сегодня же пойти к твоей
бабушке и сказать ей, что ты будешь моей женой.
Совсем неожиданно для меня, Олесю почти не удивили мои слова.
- Твоей женой? - Она медленно и печально покачала головой. - Нет, Ванечка,
милый, это невозможно!
- Почему же, Олеся? Почему?
- Нет, нет... Ты и сам понимаешь, что об этом смешно и думать. Ну какая я
тебе жена на самом деле? Ты барин, ты умный, образованный, а я? Я и читать
не умею и куда ступить не знаю... Ты одного стыда из-за меня не оберешься...
- Это все глупости, Олеся! - возразил я горячо. - Ты через полгода сама
себя не узнаешь. Ты не подозреваешь даже, сколько в тебе врожденного ума и
наблюдательности. Мы с тобой вместе прочитаем много хороших книжек,
познакомимся с добрыми, умными людьми, мы с тобой весь широкий свет увидим,
Олеся... Мы до старости, до самой смерти будем идти рука об руку, вот как
теперь идем, и не стыдиться, а гордиться тобой я буду и благодарить тебя!..
На мою пылкую речь Олеся ответила мне признательным пожатием руки, но
продолжала стоять на своем.
- Да разве это одно?.. Может быть, ты еще не знаешь?.. Я никогда не
говорила тебе... Ведь у меня отца нет... Я незаконная...
- Перестань, Олеся... Это меньше всего меня останавливает. Что мне за дело
до твоей родни, если ты сама для меня дороже отца и матери, дороже целого
мира? Нет, все это мелочи, все это пустые отговорки!..
Олеся с тихой, покорной лаской прижалась плечом к моему плечу.
- Голубчик... Лучше бы ты вовсе об этом не начинал разговора... Ты молодой,
свободный... Неужели у меня хватило бы духу связать тебя по рукам и по
ногам на всю жизнь... Ну, а если тебе потом другая понравится? Ведь ты меня
тогда возненавидишь, проклянешь тот день и час, когда я согласилась пойти
за тебя. Не сердись, мой дорогой! - с мольбой воскликнула она, видя по
моему лицу, что мне неприятны эти слова. - Я не хочу тебя обидеть. Я ведь
только о твоем счастье думаю. Наконец, ты позабыл про бабушку. Ну посуди
сам, разве хорошо будет с моей стороны ее одну оставить?
- Что ж... и бабушке у нас место найдется. (Признаться, мысль о бабушке
меня сильно покоробила.) А не захочет она у нас жить, так во всяком городе
есть такие дома... они называются богадельнями... где таким старушкам дают
и покой и уход внимательный...
- Нет, что ты! Она из леса никуда не пойдет. Она людей боится.
- Ну, так ты уж сама придумывай, Олеся, как лучше. Тебе придется выбирать
между мной и бабушкой. Но только знай одно - что без тебя мне и жизнь будет
противна.
- Солнышко мое! - с глубокой нежностью произнесла Олеся. - Уж за одни твои
слова спасибо тебе... Отогрел ты мое сердце... Но все-таки замуж я за тебя
не пойду... Лучше уж я так пойду с тобой, если не прогонишь... Только не
спеши, пожалуйста, не торопи меня. Дай мне денька два, я все это хорошенько
обдумаю... И с бабушкой тоже нужно поговорить.
- Послушай, Олеся, - спросил я, осененный новой догадкой. - А может быть,
ты опять... церкви боишься?
Пожалуй, что с этого вопроса и надо было начать. Почти ежедневно спорил я с
Олесей, стараясь разубедить ее в мнимом проклятии, тяготеющем над е