не гляди же на меня так. Взгляд твой
околдовывает меня... Не целуй меня... Не целуй меня... Милый! Целуй меня
еще...
-- Где .же твое окно, единственная моя?
-- Окно на южной стороне. Ах, я не должна тебе этого говорить...
Маленькое, высокое окно с решеткой.
-- И решетка отворяется изнутри?
-- Нет, йто глухое окно. Но за углом есть дверь. Она прямо ведет в
комнату, где я сплю с сестрою. Но ведь ты-обещал мне!.. Сестра моя спит
чутко. О, как ты прекрасен, м'ой возлюбленный. Ты ведь обещал, не правда ли?
Соломон тихо гладит ее волосы и щеки.
10"
275
-- Я приду к тебе этой ночью, -- говорит он настойчиво. -- В полночь
приду. Это так будет, так будет. Я хочу этого.
-- Милый!
-- Нет. Ты будешь ждать меня. Только не бойся и верь мне. Я не причиню
тебе горя. Я дам тебе такую радость, рядом с которой все на земле ничтожно.
Теперь прощай. Я слышу, что за мной идут.
-- Прощай, возлюбленный мой... О нет, не уходи еще. Скажи мне твое имя,
я не знаю его.
Он на мгновение, точно нерешительно, опускает ресницы, но тотчас же
поднимает их.
-- У меня одно имя с царем. Меня зовут Соломон. Прощай. Я люблю тебя.
Светел и радостен был Соломон в этот день, когда сидел он на троне в
зале дома Ливанского и творил суд над людьми, приходившими к нему.
Сорок колонн, по четыре в ряд, поддерживали потолок судилища, и все они
были обложены кедром и оканчивались капителями в виде лилий; пол состоял из
штучных кипарисовых досок, и на стенах нигде не было видно камня из-за
кедровой отделки, украшенной золотой резьбой, представлявшей пальмы, ананасы
и херувимов. В глубине трехсветной залы шесть ступеней вели к возвышению
трона, и на каждой ступени стояло по два бронзовых льва, по одному с каждой
стороны. Самый же трон был из слоновой .кости с золотой инкрустацией и
золотыми локотниками в виде лежащих львов. Высокая спинка трона завершалась
золотым диском. Завесы из фиолетовых и пурпурных тканей висели от пола до
потолка при входе в залу, отделяя притвор, где между пяти колонн толпились
истцы, просители и свидетели, а также обвиняемые и преступники под крепкой
стражей.
На царе был надет красный хитон, а .на голове простой узкий венец из
шестидесяти бериллов, оправленных в золото. По правую руку стоял трон для
матери
276
его, Вирсавии, но в последнее время благодаря преклонным летам она
редко показывалась, в городе.
Ассирийские гости, с суровыми чернобородыми лицами, сидели вдоль стен
на яшмовых скамьях; на них были светлые оливковые одежды, вышитые по краям
красными и белыми узорами. Они еще у себя в Ассирии слышали так много о
правосудии Соломона, что старались не пропустить ни одного из его слов,
чтобы потом рассказывать о суде царя израильтян. Между ними сидели
военачальники Соломоновы, его министры, начальники провинций и придворные.
Здесь был Ва-нея -- некогда царский палач, убийца Иоава, Адонии и Семея, --
теперь главный начальник войска, невысокий, тучный старец с редкой длинной
седой бородой; его выцветшие голубоватые глаза, окруженные красными, точно
вывороченными веками, глядели по-старчески тупо; рот был открыт и мокр, а
мясистая красная нижняя губа бессильно свисала вниз; голова его была всегда
потуплена и слегка дрожала. Был также Аза-рия, сын Нафанов, желчный высокий
человек с сухим, болезненным
околдовывает меня... Не целуй меня... Не целуй меня... Милый! Целуй меня
еще...
-- Где .же твое окно, единственная моя?
-- Окно на южной стороне. Ах, я не должна тебе этого говорить...
Маленькое, высокое окно с решеткой.
-- И решетка отворяется изнутри?
-- Нет, йто глухое окно. Но за углом есть дверь. Она прямо ведет в
комнату, где я сплю с сестрою. Но ведь ты-обещал мне!.. Сестра моя спит
чутко. О, как ты прекрасен, м'ой возлюбленный. Ты ведь обещал, не правда ли?
Соломон тихо гладит ее волосы и щеки.
10"
275
-- Я приду к тебе этой ночью, -- говорит он настойчиво. -- В полночь
приду. Это так будет, так будет. Я хочу этого.
-- Милый!
-- Нет. Ты будешь ждать меня. Только не бойся и верь мне. Я не причиню
тебе горя. Я дам тебе такую радость, рядом с которой все на земле ничтожно.
Теперь прощай. Я слышу, что за мной идут.
-- Прощай, возлюбленный мой... О нет, не уходи еще. Скажи мне твое имя,
я не знаю его.
Он на мгновение, точно нерешительно, опускает ресницы, но тотчас же
поднимает их.
-- У меня одно имя с царем. Меня зовут Соломон. Прощай. Я люблю тебя.
Светел и радостен был Соломон в этот день, когда сидел он на троне в
зале дома Ливанского и творил суд над людьми, приходившими к нему.
Сорок колонн, по четыре в ряд, поддерживали потолок судилища, и все они
были обложены кедром и оканчивались капителями в виде лилий; пол состоял из
штучных кипарисовых досок, и на стенах нигде не было видно камня из-за
кедровой отделки, украшенной золотой резьбой, представлявшей пальмы, ананасы
и херувимов. В глубине трехсветной залы шесть ступеней вели к возвышению
трона, и на каждой ступени стояло по два бронзовых льва, по одному с каждой
стороны. Самый же трон был из слоновой .кости с золотой инкрустацией и
золотыми локотниками в виде лежащих львов. Высокая спинка трона завершалась
золотым диском. Завесы из фиолетовых и пурпурных тканей висели от пола до
потолка при входе в залу, отделяя притвор, где между пяти колонн толпились
истцы, просители и свидетели, а также обвиняемые и преступники под крепкой
стражей.
На царе был надет красный хитон, а .на голове простой узкий венец из
шестидесяти бериллов, оправленных в золото. По правую руку стоял трон для
матери
276
его, Вирсавии, но в последнее время благодаря преклонным летам она
редко показывалась, в городе.
Ассирийские гости, с суровыми чернобородыми лицами, сидели вдоль стен
на яшмовых скамьях; на них были светлые оливковые одежды, вышитые по краям
красными и белыми узорами. Они еще у себя в Ассирии слышали так много о
правосудии Соломона, что старались не пропустить ни одного из его слов,
чтобы потом рассказывать о суде царя израильтян. Между ними сидели
военачальники Соломоновы, его министры, начальники провинций и придворные.
Здесь был Ва-нея -- некогда царский палач, убийца Иоава, Адонии и Семея, --
теперь главный начальник войска, невысокий, тучный старец с редкой длинной
седой бородой; его выцветшие голубоватые глаза, окруженные красными, точно
вывороченными веками, глядели по-старчески тупо; рот был открыт и мокр, а
мясистая красная нижняя губа бессильно свисала вниз; голова его была всегда
потуплена и слегка дрожала. Был также Аза-рия, сын Нафанов, желчный высокий
человек с сухим, болезненным