хание.
-- И гвоздичное масло хорошо помогает, -- вспоминает отец.
556
-- Да, и масло. А на ночлегах мы будем разводить костры и жечь хвою.
Душистый дым. Они не любят этого.
И обоим рисуется белая, тихая ночь в лесу. Над головами меж кустов
пахучего можжевельника протянуты, на случай дождя, резиновые плащи, на земле
разостланы бурки с изголовьями из молодых ветвей. Горит яркий костер, и в
котелке, подвешенном на треножнике, булькает вода, в которой варится дикая
утка или глухарь. Грезятся ранние туманные и розовые утра на берегу никому
не известной лесной речонки, плеск большой рыбы в озере, туго натянутая леса
удочки...
Бьет одиннадцать. У отца и Коли тяжелеют и слипаются глаза, и они с
трудом отрываются от волшебного путешествия к северным лесам. Обоих,
несмотря на возбуждение, томит невольная зевота. Прощаются они смягченные,
ласковые, с теплыми, доверчивыми глазами.
Поздно ночью возвращается домой Вера Ивановна.
На цыпочках проходит она через комнату мужа и с от
вращением слышит его бред: "Вот так рыба! Десять
фунтов!" ' •
От madame Ветчины пахнет духами Coeur de Jeanet-te и шампанским. Фон
Эссе провожал ее домой из театра. По дороге они заехали на полчаса в кабинет
ресторана "Версаль" и очень весело провели время. Полураздетая, стоя перед
зеркалом, она прижимает руки к груди, делает сама себе страстные глаза и
шепчет: "М-мил-лый".
Коля во сне плавает по озерам и пробирается сквозь .лесные чащи.
Подымается из берлоги потревоженный медведь. Красная пасть раскрыта,
сверкают страшные зубы, маленькие глаза злобно блестят. Ба-ах! -- гремит по
лесу выстрел. Это Коля стрелял, и медведь всей своей громадной массой падает
к его ногам.
Крепко спят путешественники. Завтра ждут их всегдашние будни: Ветчину
-- служба, привычное озлобление, ругань и брань, ежеминутное ожидание от
сослуживцев какого-нибудь пакостного подвоха и -- что всего хуже --
преувеличенно ласковое, обращение и
557
• дружески покровительственный тон фон Эссе, а Колю -- утомительная
зубрежка и презрительное отчуждение товарищеского кружка. И только вечером
они с отцом опять отправятся в очаровательное странствование по карте,
куда-нибудь на Кавказ, или на Урал за золотом, иди в Сибирь за пушным
зверем, или в Тибет вместе с географической экспедицией. Эти фантастические
путешествия составляют единственную, большую и чистую радость в их усталой,
скучной, вы-морсченной жизни.
ШИДКОЕ СОЛНЦЕ
Я, Генри Диббль, приступаю к правдивому изложению некоторых важных и
необыкновенных событий моей жизни с большой осторожностью и вполне
естественной робостью. Многое из того, что я нахожу необходимым записать,
без сомнения вызовет у будущего читателя моих записок удивление, сомнение и
даже недоверие. К этому я уже давно приготовился и нахожу заранее такое
отношение к моим воспоминаниям вполне возможным и логичным. Да и надо
признаться, -- мне самому часто кажется, что годы, проведенные мною частью в
путешествиях, частью на высоте шести тысяч футов на вершине вулкана Каямбэ в
южно-американской республике Эквадор, не прошли в реальной действительной
жизни, а были лишь странным фантастическим сном или бредом мгновенного,
потрясающего безумия.
Но отсутствие четырех пальцев на левой руке, но периодически
повторяющиеся го
-- И гвоздичное масло хорошо помогает, -- вспоминает отец.
556
-- Да, и масло. А на ночлегах мы будем разводить костры и жечь хвою.
Душистый дым. Они не любят этого.
И обоим рисуется белая, тихая ночь в лесу. Над головами меж кустов
пахучего можжевельника протянуты, на случай дождя, резиновые плащи, на земле
разостланы бурки с изголовьями из молодых ветвей. Горит яркий костер, и в
котелке, подвешенном на треножнике, булькает вода, в которой варится дикая
утка или глухарь. Грезятся ранние туманные и розовые утра на берегу никому
не известной лесной речонки, плеск большой рыбы в озере, туго натянутая леса
удочки...
Бьет одиннадцать. У отца и Коли тяжелеют и слипаются глаза, и они с
трудом отрываются от волшебного путешествия к северным лесам. Обоих,
несмотря на возбуждение, томит невольная зевота. Прощаются они смягченные,
ласковые, с теплыми, доверчивыми глазами.
Поздно ночью возвращается домой Вера Ивановна.
На цыпочках проходит она через комнату мужа и с от
вращением слышит его бред: "Вот так рыба! Десять
фунтов!" ' •
От madame Ветчины пахнет духами Coeur de Jeanet-te и шампанским. Фон
Эссе провожал ее домой из театра. По дороге они заехали на полчаса в кабинет
ресторана "Версаль" и очень весело провели время. Полураздетая, стоя перед
зеркалом, она прижимает руки к груди, делает сама себе страстные глаза и
шепчет: "М-мил-лый".
Коля во сне плавает по озерам и пробирается сквозь .лесные чащи.
Подымается из берлоги потревоженный медведь. Красная пасть раскрыта,
сверкают страшные зубы, маленькие глаза злобно блестят. Ба-ах! -- гремит по
лесу выстрел. Это Коля стрелял, и медведь всей своей громадной массой падает
к его ногам.
Крепко спят путешественники. Завтра ждут их всегдашние будни: Ветчину
-- служба, привычное озлобление, ругань и брань, ежеминутное ожидание от
сослуживцев какого-нибудь пакостного подвоха и -- что всего хуже --
преувеличенно ласковое, обращение и
557
• дружески покровительственный тон фон Эссе, а Колю -- утомительная
зубрежка и презрительное отчуждение товарищеского кружка. И только вечером
они с отцом опять отправятся в очаровательное странствование по карте,
куда-нибудь на Кавказ, или на Урал за золотом, иди в Сибирь за пушным
зверем, или в Тибет вместе с географической экспедицией. Эти фантастические
путешествия составляют единственную, большую и чистую радость в их усталой,
скучной, вы-морсченной жизни.
ШИДКОЕ СОЛНЦЕ
Я, Генри Диббль, приступаю к правдивому изложению некоторых важных и
необыкновенных событий моей жизни с большой осторожностью и вполне
естественной робостью. Многое из того, что я нахожу необходимым записать,
без сомнения вызовет у будущего читателя моих записок удивление, сомнение и
даже недоверие. К этому я уже давно приготовился и нахожу заранее такое
отношение к моим воспоминаниям вполне возможным и логичным. Да и надо
признаться, -- мне самому часто кажется, что годы, проведенные мною частью в
путешествиях, частью на высоте шести тысяч футов на вершине вулкана Каямбэ в
южно-американской республике Эквадор, не прошли в реальной действительной
жизни, а были лишь странным фантастическим сном или бредом мгновенного,
потрясающего безумия.
Но отсутствие четырех пальцев на левой руке, но периодически
повторяющиеся го