расстреляны у казарменных стен.
Но гордая душа отринутого народом владыки не содрогнулась и не
съежилась от этого зловещего
485
синодика. Да. Так и нужно было поступать его предкам. Не только
королевские желания, но и прихоти должны быть священны для народов. И
посягающий на божественную власть-достоин смерти.
И вдруг он услышал над собою нежный детский голосок и поднял склоненную
вниз белую голову.
-- Милый дедушка. Отчего вы всегда такой скучный? Вас обижает
кто-нибудь? Дедушка, позвольте вам подарить вот это сахарное яичко. Нельзя
грустить в такой прелестный праздник. Вы поглядите, дедушка, здесь
стеклышко, а за стеклышком барашек на травке. А когда вам надоест глядеть,
вы можете это яичко скушать. Его можно есть, оно сахарное.
Король привлек к себе эту добрую, совсем незнакомую ему, светловолосую
и голубоглазую девочку и, гладя ее голову дрожащею рукою, сказал с грустной
улыбкой:
-- Ах, дорогое мое дитя, милое дитя, у меня нет зубов, чтобы грызть
сахар.
Теперь девочка в свою очередь погладила ручкой его жесткую морщинистую
щеку и сказала тоненьким голоском:
-- Ах, бедный, бедный дедушка. Какой же вы старенький, какой
несчастненький... Тогда знаете что? У нас нет дедушки... Хотите быть нашим
дедушкой? Вы умеете рассказывать сказки?
-- Да, милое дитя. Чудесные старые сказки. Про 'железных людей, про
верные сердца, про победы и кровавые праздники...
-- Вот и славно. А я буду вас водить гулять, буду рвать для вас цветы и
плести венки. Мы оба наденем по венку, и это будет очень красиво. Смотрите,
вот у меня в руках цветы. Синенькие -- это фиалки, а белые -- подснежники. Я
вам спою все песни, какие только знаю. Хорошо? Я буду делиться с вами
конфетами...
И странно: король, которого не могли поколебать ни доводы книг, ни
слова политиков, ни жестокие уроки жизни, ни история, -- вдруг сразу всей
душой понял, как смешна и бесполезна была его упрямая вера в отошедшее.
Нестерпимо захотелось ему семьи, ласки,
486
ухода, детского лепета... И, целуя светлые волосы де-' вочки, он сказал
едва.слышно:
-- Я согласен, добрая девочка... я согласен. Я был так одинок во всю
мою жизнь... Но как на это посмотрит твой папа...
Тогда девочка убежала и через минуту вернулась, ведя за руку высокого
загорелого мужчину со спокойными и глубокими серыми глазами, который, низко
опустив шляпу, произнес:
-- Если бы вы согласились, ваше величество, на то, о чем болтает моя
девчурка, мы были бы бесконечно счастливы, ваше величество.
-- Бросьте величество... -- сказал старик, вставая со скамьи и просто и
крепко пожимая руку гражданина. -- Отныне моего величества больше не
существует.
И они все вместе, втроем, вышли навсегда из "Парка королей". Н'о в
воротах старик внезапно остановился, и обернувшиеся к нему спутники увидели,
что по его белой бороде, как алмаз по серебру, бежит светлая слеза.
-- Не думайте... --сказал старик дрожащим от волнения голосом, -- не
думайте, что я буду... уж вовсе для вас бесполезен... Я умею... я умею
клеить прекрасные коробочки из разноцветного картона...
И в восторге от его слов бешено бросилась ему на шею рыженькая девочка.
НАЧАЛЬНИЦА ТЯГИ
Самый правдоподобный святочный рассказ
Этот рассказ, который я сейчас попробую передать, был как-то
Но гордая душа отринутого народом владыки не содрогнулась и не
съежилась от этого зловещего
485
синодика. Да. Так и нужно было поступать его предкам. Не только
королевские желания, но и прихоти должны быть священны для народов. И
посягающий на божественную власть-достоин смерти.
И вдруг он услышал над собою нежный детский голосок и поднял склоненную
вниз белую голову.
-- Милый дедушка. Отчего вы всегда такой скучный? Вас обижает
кто-нибудь? Дедушка, позвольте вам подарить вот это сахарное яичко. Нельзя
грустить в такой прелестный праздник. Вы поглядите, дедушка, здесь
стеклышко, а за стеклышком барашек на травке. А когда вам надоест глядеть,
вы можете это яичко скушать. Его можно есть, оно сахарное.
Король привлек к себе эту добрую, совсем незнакомую ему, светловолосую
и голубоглазую девочку и, гладя ее голову дрожащею рукою, сказал с грустной
улыбкой:
-- Ах, дорогое мое дитя, милое дитя, у меня нет зубов, чтобы грызть
сахар.
Теперь девочка в свою очередь погладила ручкой его жесткую морщинистую
щеку и сказала тоненьким голоском:
-- Ах, бедный, бедный дедушка. Какой же вы старенький, какой
несчастненький... Тогда знаете что? У нас нет дедушки... Хотите быть нашим
дедушкой? Вы умеете рассказывать сказки?
-- Да, милое дитя. Чудесные старые сказки. Про 'железных людей, про
верные сердца, про победы и кровавые праздники...
-- Вот и славно. А я буду вас водить гулять, буду рвать для вас цветы и
плести венки. Мы оба наденем по венку, и это будет очень красиво. Смотрите,
вот у меня в руках цветы. Синенькие -- это фиалки, а белые -- подснежники. Я
вам спою все песни, какие только знаю. Хорошо? Я буду делиться с вами
конфетами...
И странно: король, которого не могли поколебать ни доводы книг, ни
слова политиков, ни жестокие уроки жизни, ни история, -- вдруг сразу всей
душой понял, как смешна и бесполезна была его упрямая вера в отошедшее.
Нестерпимо захотелось ему семьи, ласки,
486
ухода, детского лепета... И, целуя светлые волосы де-' вочки, он сказал
едва.слышно:
-- Я согласен, добрая девочка... я согласен. Я был так одинок во всю
мою жизнь... Но как на это посмотрит твой папа...
Тогда девочка убежала и через минуту вернулась, ведя за руку высокого
загорелого мужчину со спокойными и глубокими серыми глазами, который, низко
опустив шляпу, произнес:
-- Если бы вы согласились, ваше величество, на то, о чем болтает моя
девчурка, мы были бы бесконечно счастливы, ваше величество.
-- Бросьте величество... -- сказал старик, вставая со скамьи и просто и
крепко пожимая руку гражданина. -- Отныне моего величества больше не
существует.
И они все вместе, втроем, вышли навсегда из "Парка королей". Н'о в
воротах старик внезапно остановился, и обернувшиеся к нему спутники увидели,
что по его белой бороде, как алмаз по серебру, бежит светлая слеза.
-- Не думайте... --сказал старик дрожащим от волнения голосом, -- не
думайте, что я буду... уж вовсе для вас бесполезен... Я умею... я умею
клеить прекрасные коробочки из разноцветного картона...
И в восторге от его слов бешено бросилась ему на шею рыженькая девочка.
НАЧАЛЬНИЦА ТЯГИ
Самый правдоподобный святочный рассказ
Этот рассказ, который я сейчас попробую передать, был как-то