искренно забыл и о позднем времени, и о доме, и о мисс Дженерс, и обо всем
на свете, кроме волшебной колядки и красной звезды. И с каким наслаждением
ел он на ходу кусок толстой холодной
389
малороссийской колбасы с чесноком, от которой мерз-ди зубы. Никогда в
жизни не приходилось ему есть ничего более вкусного!
И потому при выходе из булочной,' где звезду угостили теплыми витушками
и сладкими крендельками, он только слабо и удивленно ахнул, увидя перед
собою нос к носу тетю Нину и мисс Дженерс в сопровождении лакея, швейцара,
няньки и горничной.
-- Слава тебе, господи, нашелся наконец!.. Боже мой, в каком виде! Без
калош и без башлыка! Весь дом с ног сбился из-за тебя, противный мальчишка!
Славильщиков давно уже не было вокруг. Как недавно от городового, так и
теперь они прыснули в разные стороны, едва только почуяли опасность, и вдали
слышался лишь дробный звук их торопливых ног.
Тетя Нина -- за одну руку, мисс Дженерс -- за другую повели беглеца
домой. Мама была в слезах -- бог знает, какие мысли приходили ей за эти два
часа, когда все домашние потеряв головы бегали по всем закоулкам дома, по
соседям и по ближним улицам. Отец напрасно притворялся разгневанным и
суровым и совсем неудачно скрывал свою радость, увидев сына живым и
невредимым. Он не меньше жены был взволнован исчезновением Дани и уже успел
за это время поставить на ноги всю городскую полицию.
С обычной прямотой Даня подробно рассказал свои приключения. Ему
пригрозили назавтра тяжелым наказанием и послали переодеться.
Он вышел к своим маленьким гостям вымытый, свежий, в новом красивом
костюме. Щеки его горели от недавнего возбуждения, и глаза весело блестели
после мороза. Очень скучно было притворяться благовоспитанным мальчиком, с
хорошими манерами и английским языком, но, добросовестно заглаживая свою
недавнюю вину, он ловко шаркал ножкой, целовал ручку у пожилых дам и
снисходительно развлекал самых маленьких малышей.
-- А ведь Дане полезен воздух, -- сказал отец, наблюдавший за ним
издали, из кабинета. -- Вы дома его слишком много держите взаперти.
Посмотрите, мальчик
зэо
пробегался, и какой у него здоровый вид! Нельзя держать мальчика все
время в вате.
Но дамы так дружно накинулись на него и наговорили сразу такую кучу
ужасов о микробах, дифтеритах, ангинах и о дурных манерах, что отец только
замахал руками и воскликнул, весь сморщившись:
-- Довольно, довольно! Будет... будет... Делайте, как хотите... Ох, уж
эти мне женщины!..
ПО-СЕМЕЙНОМУ
Было это... право, теперь мне кажется порой, что это было триста лет
тому назад: так много событий, лиц, городов, удач, неуспехов, радостей и
горя легло между нынешним и тогдашним временем. Я жил тогда в Киеве, в самом
начале Подола, под Александровской горкой, в номерах "Днепровская гавань",
содержимых бывшим пароходным поваром, уволенным за пьянство, и его женою
Анной Петровной -- сущей гиеной по коварству, жадности и злобе.
Нас, постоянных жильцов, было шестеро, все -- люди одинокие. В первом
номере обитал самый старинный постоялец. Когда-то он был купцом, имел
ортопедический и корсетный магазин, потом втянулся в карточную игру и
проиграл все свое предприятие; служил одно время приказчиком, но страсть к
игре совершенно выбила его из колеи. Теперь он жил бог знает каким