- Вот вы браните сына за ложь, а сами в его присутствии лжете, что это
место занято каким-то господином. Где этот господин? Покажите мне его.
Педагог побагровел и выкатил глаза.
-- Прошу не приставать к посторонним пассажирам, когда к вам не
обращаются с разговорами. Что
381
это за безобразие, когда каждый будет приставать? Господин кондуктор,
заявляю вам. Вот они все время нахально пристают к незнакомым. Прошу принять
меры. Иначе я заявлю в жандармское управление и занесу в жалобную книгу.
Кондуктор пожурил меня отечески и ушел. Но педагог долго не мог
уняться... •
-- Раз вас не трогают, и вы не трогайте. А еще в шляпе и в воротничке,
по-видимому, интеллигент... Если бы это себе позволил мужик или
мастеровой... А то интеллигент!
Интел-ли-гент! Палач назвал меня палачом! Кончено... Он произнес свой
приговор.
Я вынул из кармана пальто револьвер, взвел курок и, целясь педагогу в
переносицу, между глаз, сказал спокойно:
-- Молись.
Он, побледнев, закричал: -- == Карррау-у-ул!
Это слово было его последним словом. Я спустил курок.
Я кончил, господа судьи. Повторяю: ни раскаяния, ни жалости нет в моей
душе. Но одна ужасная мысль гложет меня и будет глодать до конца моих дней
-- все равно, проведу я их в тюрьме или в сумасшедшем доме:
"У него остался сын! Что, если он-унаследует целиком отцовскую натуру?"
БЕДНЫЙ ПРИНЦ
"Замечательно умно! -- думает сердито девятилетний Даня Иевлев, лежа
животом на шкуре белого медведя и постукивая каблуком о каблук поднятых
кверху ног. -- Замечательно! Только большие и могут быть такими
притворщиками. Сами заперли меня в темную гостиную, а сами развлекаются тем,
что увешивают елку. А от меня требуют, чтобы я делал вид, будто ни о чем не
догадываюсь. Вот они какие -- взрослые!"
На улице горит газовый фонарь и золотит морозные разводы на стеклах, и,
скользя сквозь листья латаний и фикусов, стелет легкий золотистый узор на
полу. Слабо блестит в полутьме изогнутый бок рояля.
"Да и что веселого, по правде сказать, в этой елке? -- продолжает
размышлять Даня. -- Ну, придут знакомые мальчики и девочки и будут
притворяться, в угоду большим, умными и воспитанными детьми... За каждым
гувернантка или какая-нибудь старенькая тетя... Заставят говорить все время
по-английски... Затеют какую-нибудь прескучную игру, в которой непременно
нужно называть имена зверей, растений или городов, а взрослые будут
вмешиваться и поправлять маленьких. Велят ходить цепью вокруг елки и
что-нибудь петь и для чего-то хлопать в ладоши; потом все уся-
383
дутся под елкой, и дядя Ника прочитает вслух ненатуральным, актерским,
"давлючим", как говорит Сони-на няня, голосом рассказ о бедном мальчике,
который замерзает на улице, глядя на роскошную елку богача. А потом подарят
готовальню, глобус и детскую книжку с картинками... А коньков или лыж уж
наверно не подарят... И пошлют спать.
Нет, ничего не понимают эти взрослые... Вот и папа... он самый главный
человек в.городе и, конечно, самый ученый... недаром его называют городской
головой... Но и он мало чего понимает. Он до сих пор думает, что Даня
маленький ребенок, а как бы он удивился, узнав, что Даня давным-давно уже
решился стать знаменитым авиатором и открыть оба полюса. У него уже и план
летающего корабля готов,
место занято каким-то господином. Где этот господин? Покажите мне его.
Педагог побагровел и выкатил глаза.
-- Прошу не приставать к посторонним пассажирам, когда к вам не
обращаются с разговорами. Что
381
это за безобразие, когда каждый будет приставать? Господин кондуктор,
заявляю вам. Вот они все время нахально пристают к незнакомым. Прошу принять
меры. Иначе я заявлю в жандармское управление и занесу в жалобную книгу.
Кондуктор пожурил меня отечески и ушел. Но педагог долго не мог
уняться... •
-- Раз вас не трогают, и вы не трогайте. А еще в шляпе и в воротничке,
по-видимому, интеллигент... Если бы это себе позволил мужик или
мастеровой... А то интеллигент!
Интел-ли-гент! Палач назвал меня палачом! Кончено... Он произнес свой
приговор.
Я вынул из кармана пальто револьвер, взвел курок и, целясь педагогу в
переносицу, между глаз, сказал спокойно:
-- Молись.
Он, побледнев, закричал: -- == Карррау-у-ул!
Это слово было его последним словом. Я спустил курок.
Я кончил, господа судьи. Повторяю: ни раскаяния, ни жалости нет в моей
душе. Но одна ужасная мысль гложет меня и будет глодать до конца моих дней
-- все равно, проведу я их в тюрьме или в сумасшедшем доме:
"У него остался сын! Что, если он-унаследует целиком отцовскую натуру?"
БЕДНЫЙ ПРИНЦ
"Замечательно умно! -- думает сердито девятилетний Даня Иевлев, лежа
животом на шкуре белого медведя и постукивая каблуком о каблук поднятых
кверху ног. -- Замечательно! Только большие и могут быть такими
притворщиками. Сами заперли меня в темную гостиную, а сами развлекаются тем,
что увешивают елку. А от меня требуют, чтобы я делал вид, будто ни о чем не
догадываюсь. Вот они какие -- взрослые!"
На улице горит газовый фонарь и золотит морозные разводы на стеклах, и,
скользя сквозь листья латаний и фикусов, стелет легкий золотистый узор на
полу. Слабо блестит в полутьме изогнутый бок рояля.
"Да и что веселого, по правде сказать, в этой елке? -- продолжает
размышлять Даня. -- Ну, придут знакомые мальчики и девочки и будут
притворяться, в угоду большим, умными и воспитанными детьми... За каждым
гувернантка или какая-нибудь старенькая тетя... Заставят говорить все время
по-английски... Затеют какую-нибудь прескучную игру, в которой непременно
нужно называть имена зверей, растений или городов, а взрослые будут
вмешиваться и поправлять маленьких. Велят ходить цепью вокруг елки и
что-нибудь петь и для чего-то хлопать в ладоши; потом все уся-
383
дутся под елкой, и дядя Ника прочитает вслух ненатуральным, актерским,
"давлючим", как говорит Сони-на няня, голосом рассказ о бедном мальчике,
который замерзает на улице, глядя на роскошную елку богача. А потом подарят
готовальню, глобус и детскую книжку с картинками... А коньков или лыж уж
наверно не подарят... И пошлют спать.
Нет, ничего не понимают эти взрослые... Вот и папа... он самый главный
человек в.городе и, конечно, самый ученый... недаром его называют городской
головой... Но и он мало чего понимает. Он до сих пор думает, что Даня
маленький ребенок, а как бы он удивился, узнав, что Даня давным-давно уже
решился стать знаменитым авиатором и открыть оба полюса. У него уже и план
летающего корабля готов,