мне до сих
пор не ясно, была ли это действительность или дурманом вызванное
видение. Впрочем, я с тех пор досконально изучил особый юмор
Траппа, и это мне представляется довольно правдоподобным его
образцом. 0, как это было грубо задумано и вконец безжалостно!
Какой-то коммерсант, полагаю, зарабатывал на том, что продавал
эти маски ходких чудищ и оболтусов. Ведь заметил же я на другой
день, как два мальчугана рылись в мусорном ящике и примеряли
личину Чина? Совпадение? Результат метеорологических условий?
Будучи убийцей, наделенным потрясающей, но неровной,
норовистой памятью, не могу вам сказать, милостивые государыни и
государи, с какого именно дня я уже знал достоверно, что за нами
следует вишневый Як с откидным верхом. Зато помню тот первый
раз, когда я совсем ясно увидел его водителя. Как-то под вечер я
медленно ехал сквозь струившийся ливень, все время видя красный
призрак, который расплывался и трепетал от сладострастия у меня
в боковом зеркальце. Но вот шумный потоп полегчал, застучал
дробно, а там и вовсе пресекся. Прорвавшись сквозь облака,
ослепительное солнце прохлестнуло по всему шоссе; мне захотелось
купить черные очки, и я остановился у бензозаправочного пункта.
То, что происходило, казалось мне болезнью, злокачественной
опухолью, против которой ничего нельзя было сделать, а потому я
решил попросту игнорировать нашего хладнокровного
преследователя, который, в закрытом виде, остановился немного
позади нас, у какого-то кафэ или бара с идиотской вывеской:
"ТУРНЮРЫ", а пониже: "Протанцуйте тур с Нюрой". Машину мои
напоили, и я отправился в контору, чтобы купить очки и заплатить
за бензин. Подписывая "путевой" чек, я попытался сообразить, в
каком месте нахожусь, и случайно взглянул в окно. Там я увидел
нечто ужасное. Мужчина с широкой спиной, лысоватый, в бежевом
спортивном пиджаке и темнокоричиевых штанах, слушал, что
сообщает ему Лолита, которая, высунувшись из нашего автомобиля,
говорила очень скоро и при этом махала вверх и вниз рукой с
растопыренными пальцами, как бывало, когда дело шло о чем-то
очень серьезном и неотложном. Меня особенно поразила - поразила
с мучительной силой - какая-то речистая свобода ее обращения,
которую мне трудно описать, но это было так, словно они знали
друг дружку давно, - больше месяца, что ли. Затем я увидел, как
он почесал щеку, кивнул, повернулся и пошел обратно к своей
машине - широкого сложения, довольно коренастый мужчина моих
лет, несколько похожий на покойного Густава Траппа, швейцарского
кузена моего отца, с таким же, как у дяди Густава, ровно
загорелым лицом, более округлым, чем мое, подстриженными темными
усиками и дегенеративным ртом в виде розового бутончика. Лолита
изучала дорожную карту, когда я вернулся к автомобилю.
"О чем спрашивал тебя этот хам, Лолита?"
"Какой хам? Ах - тот. Ах, да. Ах, не знаю. Спрашивал, есть
ли у меня карта. Заблудился, верно".
Мы поехали дальше, и я сказал:
"Теперь послушай, Лолита. Не знаю, лжешь ли ты или нет, и
не знаю, сошла ли ты или нет с ума, и мне это все равно в данную
минуту; но этот господин ехал за нами весь день, и я вчера видел
его машину у нас на постоялом дворе, и я подозреваю, что он
полицейский агент. Тебе хорошо известно, что случится и куда
пошлют тебя, если полиция пронюхает что-либо. А теперь скажи
абсолютно
пор не ясно, была ли это действительность или дурманом вызванное
видение. Впрочем, я с тех пор досконально изучил особый юмор
Траппа, и это мне представляется довольно правдоподобным его
образцом. 0, как это было грубо задумано и вконец безжалостно!
Какой-то коммерсант, полагаю, зарабатывал на том, что продавал
эти маски ходких чудищ и оболтусов. Ведь заметил же я на другой
день, как два мальчугана рылись в мусорном ящике и примеряли
личину Чина? Совпадение? Результат метеорологических условий?
Будучи убийцей, наделенным потрясающей, но неровной,
норовистой памятью, не могу вам сказать, милостивые государыни и
государи, с какого именно дня я уже знал достоверно, что за нами
следует вишневый Як с откидным верхом. Зато помню тот первый
раз, когда я совсем ясно увидел его водителя. Как-то под вечер я
медленно ехал сквозь струившийся ливень, все время видя красный
призрак, который расплывался и трепетал от сладострастия у меня
в боковом зеркальце. Но вот шумный потоп полегчал, застучал
дробно, а там и вовсе пресекся. Прорвавшись сквозь облака,
ослепительное солнце прохлестнуло по всему шоссе; мне захотелось
купить черные очки, и я остановился у бензозаправочного пункта.
То, что происходило, казалось мне болезнью, злокачественной
опухолью, против которой ничего нельзя было сделать, а потому я
решил попросту игнорировать нашего хладнокровного
преследователя, который, в закрытом виде, остановился немного
позади нас, у какого-то кафэ или бара с идиотской вывеской:
"ТУРНЮРЫ", а пониже: "Протанцуйте тур с Нюрой". Машину мои
напоили, и я отправился в контору, чтобы купить очки и заплатить
за бензин. Подписывая "путевой" чек, я попытался сообразить, в
каком месте нахожусь, и случайно взглянул в окно. Там я увидел
нечто ужасное. Мужчина с широкой спиной, лысоватый, в бежевом
спортивном пиджаке и темнокоричиевых штанах, слушал, что
сообщает ему Лолита, которая, высунувшись из нашего автомобиля,
говорила очень скоро и при этом махала вверх и вниз рукой с
растопыренными пальцами, как бывало, когда дело шло о чем-то
очень серьезном и неотложном. Меня особенно поразила - поразила
с мучительной силой - какая-то речистая свобода ее обращения,
которую мне трудно описать, но это было так, словно они знали
друг дружку давно, - больше месяца, что ли. Затем я увидел, как
он почесал щеку, кивнул, повернулся и пошел обратно к своей
машине - широкого сложения, довольно коренастый мужчина моих
лет, несколько похожий на покойного Густава Траппа, швейцарского
кузена моего отца, с таким же, как у дяди Густава, ровно
загорелым лицом, более округлым, чем мое, подстриженными темными
усиками и дегенеративным ртом в виде розового бутончика. Лолита
изучала дорожную карту, когда я вернулся к автомобилю.
"О чем спрашивал тебя этот хам, Лолита?"
"Какой хам? Ах - тот. Ах, да. Ах, не знаю. Спрашивал, есть
ли у меня карта. Заблудился, верно".
Мы поехали дальше, и я сказал:
"Теперь послушай, Лолита. Не знаю, лжешь ли ты или нет, и
не знаю, сошла ли ты или нет с ума, и мне это все равно в данную
минуту; но этот господин ехал за нами весь день, и я вчера видел
его машину у нас на постоялом дворе, и я подозреваю, что он
полицейский агент. Тебе хорошо известно, что случится и куда
пошлют тебя, если полиция пронюхает что-либо. А теперь скажи
абсолютно