свое... светопредставление... если бы
остался в контакте с ним, мой драгоценный папаша", проговорила
Лолита, извиваясь в кольцах собственного сарказма. "Какой ты
все-таки подлый", добавила она обыкновенным голосом.
Мы провели угрюмую ночь в прегадком мотеле под
широкошумным дождем и при прямо-таки допотопных раскатах грома,
беспрестанно грохотавшего над нами.
"Я не дама и не люблю молнии", странно выразилась Лолита,
прильнувшая ко мне, увы, только потому, что болезненно боялась
гроз.
Утренний завтрак мы ели в городе Ана, нас. 1001 чел.
"Судя по единице", заметил я, "наш толстомордик уже тут
как тут".
"Твой юмор", сказала Лолита, "положительно уморителен,
драгоценный папаша".
К этому времени мы уже доехали до полынной степи, и я был
награжден деньком-другим прекрасного умиротворения (дурак,
говорил я себе, ведь все хорошо, эта тяжесть зависела просто от
застрявших газов); и вскоре прямоугольные возвышенности уступили
место настоящим горам, и в должный срок мы въехали в городок
Уэйс.
Вот так беда! Какая-то произошла путаница, она в свое время
плохо прочла дату в путеводителе, и Пляски в Волшебной Пещере
давно кончились! Она, впрочем, приняла это стойко, - и когда
оказалось, что в курортноватом Уэйсе имеется летний театр и что
гастрольный сезон в разгаре, нас естественно понесло туда - в
один прекрасный вечер в середине июня.
Право, не могу рассказать вам сюжет пьесы, которой нас
угостили. Что-то весьма пустяковое, с претенциозными световыми
эффектами, изображавшими молнию, и посредственной актрисой в
главной роли. Единственной понравившейся мне деталью была
гирлянда из семи маленьких граций, более или менее застывших на
сцене - семь одурманенных, прелестно подкрашенных, голоруких,
голоногих девочек школьного возраста, в цветной кисее, которых
завербовали на месте (судя по вспышкам пристрастного волнения
там и сям в зале): им полагалось изображать живую радугу,
которая стояла на протяжении всего последнего действия и,
довольно дразнящим образом, понемногу таяла за множеством
последовательных вуалей. Я подумал, помню, что эту идею "радуги
из детей" Клэр Куильти и Вивиан Дамор-Блок стащили у Джойса, - а
также помню, что два цвета этой радуги были представлены
мучительно-обаятельными существами: оранжевое не переставая
ерзало на озаренной сцене, а изумрудное, через минуту
приглядевшись к черной тьме зрительного зала, где мы, косные,
сидели, вдруг улыбнулось матери или покровителю.
Как только кончилось, и кругом грянули рукоплескания (звук,
невыносимо действующий на мои нервы), я принялся тянуть и
толкать Лолиту к выходу, ибо мне не терпелось поскорее разрешить
мое вполне понятное любовное возбуждение в надежной тишине
нашего неоново-голубого коттеджа под звездами изумленной ночи: я
всегда утверждаю, что природу изумляет то, что ей приходится
подглядеть в окно. Лолита, однако, замешкалась, в розовом
оцепенении сузив довольные глаза; зрение настолько поглотило в
ней все другие чувства, что ее безвольные руки едва сходились
ладонями, хотя она машинально продолжала аплодировать. Мне и
раньше случалось наблюдать у детей экстаз такого рода, но этот
был, черт возьми, совсем особенный ребенок, близоруко
направивший сияющий взор на далекую рампу - у которой я мельком
з
остался в контакте с ним, мой драгоценный папаша", проговорила
Лолита, извиваясь в кольцах собственного сарказма. "Какой ты
все-таки подлый", добавила она обыкновенным голосом.
Мы провели угрюмую ночь в прегадком мотеле под
широкошумным дождем и при прямо-таки допотопных раскатах грома,
беспрестанно грохотавшего над нами.
"Я не дама и не люблю молнии", странно выразилась Лолита,
прильнувшая ко мне, увы, только потому, что болезненно боялась
гроз.
Утренний завтрак мы ели в городе Ана, нас. 1001 чел.
"Судя по единице", заметил я, "наш толстомордик уже тут
как тут".
"Твой юмор", сказала Лолита, "положительно уморителен,
драгоценный папаша".
К этому времени мы уже доехали до полынной степи, и я был
награжден деньком-другим прекрасного умиротворения (дурак,
говорил я себе, ведь все хорошо, эта тяжесть зависела просто от
застрявших газов); и вскоре прямоугольные возвышенности уступили
место настоящим горам, и в должный срок мы въехали в городок
Уэйс.
Вот так беда! Какая-то произошла путаница, она в свое время
плохо прочла дату в путеводителе, и Пляски в Волшебной Пещере
давно кончились! Она, впрочем, приняла это стойко, - и когда
оказалось, что в курортноватом Уэйсе имеется летний театр и что
гастрольный сезон в разгаре, нас естественно понесло туда - в
один прекрасный вечер в середине июня.
Право, не могу рассказать вам сюжет пьесы, которой нас
угостили. Что-то весьма пустяковое, с претенциозными световыми
эффектами, изображавшими молнию, и посредственной актрисой в
главной роли. Единственной понравившейся мне деталью была
гирлянда из семи маленьких граций, более или менее застывших на
сцене - семь одурманенных, прелестно подкрашенных, голоруких,
голоногих девочек школьного возраста, в цветной кисее, которых
завербовали на месте (судя по вспышкам пристрастного волнения
там и сям в зале): им полагалось изображать живую радугу,
которая стояла на протяжении всего последнего действия и,
довольно дразнящим образом, понемногу таяла за множеством
последовательных вуалей. Я подумал, помню, что эту идею "радуги
из детей" Клэр Куильти и Вивиан Дамор-Блок стащили у Джойса, - а
также помню, что два цвета этой радуги были представлены
мучительно-обаятельными существами: оранжевое не переставая
ерзало на озаренной сцене, а изумрудное, через минуту
приглядевшись к черной тьме зрительного зала, где мы, косные,
сидели, вдруг улыбнулось матери или покровителю.
Как только кончилось, и кругом грянули рукоплескания (звук,
невыносимо действующий на мои нервы), я принялся тянуть и
толкать Лолиту к выходу, ибо мне не терпелось поскорее разрешить
мое вполне понятное любовное возбуждение в надежной тишине
нашего неоново-голубого коттеджа под звездами изумленной ночи: я
всегда утверждаю, что природу изумляет то, что ей приходится
подглядеть в окно. Лолита, однако, замешкалась, в розовом
оцепенении сузив довольные глаза; зрение настолько поглотило в
ней все другие чувства, что ее безвольные руки едва сходились
ладонями, хотя она машинально продолжала аплодировать. Мне и
раньше случалось наблюдать у детей экстаз такого рода, но этот
был, черт возьми, совсем особенный ребенок, близоруко
направивший сияющий взор на далекую рампу - у которой я мельком
з