какая-то старуха, Клэр
что-то такое, кажется. Их была целая куча там".
"И она, значит, похвалила тебя?"
"Не только похвалила - даже лобызнула в лобик - в мой чистый
лобик", и цыпка моя испустила тот новый маленький взвизг смеха,
которым - может быть, в связи с другими театральными навыками -
она с недавних пор любила щеголять.
"Ты пресмешное создание, Лолита", сказал я (передаю мою речь
приблизительно). "Само собой разумеется, что меня страшно радует
твой отказ от дурацкого спектакля. Но только странно, что ты его
бросила всего за неделю до его естественного разрешения. Ах,
Лолита, смотри, не сдавайся так легко! Помнится мне, ты
отказалась от Рамздэля ради летнего лагеря, а от лагеря ради
увеселительной поездки, - и я мог бы привести еще несколько
резких перемен в твоем настроении. Ты у меня смотри. Есть вещи,
от которых никогда не следует отказываться. Будь упорнее. Будь
немножко нежнее со мной, Лолита. Кроме того, ты слишком много
ешь. Объем твоей ляжки не должен, знаешь, превосходить
семнадцати с половиной дюймов. Чуточку набавишь, - и все кончено
между нами (я, конечно, шутил). Мы теперь пускаемся в длинное,
счастливое путешествие. Я помню -"
16
Я помню, что ребенком, в Европе, я грезил над картой
Северной Америки, на которой "палач", т. е. средняя часть
"Аппалачских гор", крупным шрифтом растянулся от Алабамы до
Мэна, так что вся обхватываемая область (включая Пенсильванию и
Нью-Йорк) являлась моему воображению как исполинская Швейцария
или даже Тибет, сплошьгоры, чередование дивных алмазных пиков,
огромные хвойные деревья, le montagnard emigre в великолепной
своей медвежьей дохе, и Felis tigris Goldsmithi, и краснокожие
индейцы под катальпами. Как ужасно, что все это свелось к
мизерному пригородному палисаднику и дымящейся железной корзине
для сжигания мусора... Прощай, Аппллачие! Покинув его, мы
пересекли Огайо, три штата, начинающихся на "И", и Небраску -
ах, это первое дуновение Запада! Мы уехали не спеша, так как у
нас была целая неделя, чтобы достичь Уэйс, городок в Скалистых
Горах, где ей страстно хотелось посмотреть на Обрядовые Пляски
индейцев в день ежегодного открытия Магической Пещеры, и почти
три недели, чтобы добраться до Эльфинстона, жемчужины одного из
западных штатов, где ей мечталось взобраться на Красный Утес, с
которого одна немолодая звезда экрана не так давно бросилась и
убилась на смерть после пьяного скандала со своим сутенером.
Снова нас приветствовали осмотрительные мотели такими
обращениями, прибитыми в простенках, как например:
"Мы хотим, чтобы вы себя чувствовали у нас как дома. Перед
вашим прибытием был сделан полный (подчеркнуто) инвентарь. Номер
вашего автомобиля у нас записан. Пользуйтесь горячей водой в
меру. Мы сохраняем за собой право выселить без предуведомления
всякое нежелательное лицо. Не кладите никакого (подчеркнуто)
ненужного материала в унитаз. Благодарствуйте. Приезжайте опять.
Дирекция. Постскриптум: Мы считаем наших клиентов Лучшими Людьми
на Свете".
В этих страшных местах две постели стоили нам десять
долларов в ночь. Мухи становились в очередь на наружной стороне
двери и успешно пробирались внутрь, как только дверь
открывалась. Прах наших предшественников дотлевал в пепельницах,
женский волос лежал на подушке, в соседнем номере кто-то во
всеуслыш
что-то такое, кажется. Их была целая куча там".
"И она, значит, похвалила тебя?"
"Не только похвалила - даже лобызнула в лобик - в мой чистый
лобик", и цыпка моя испустила тот новый маленький взвизг смеха,
которым - может быть, в связи с другими театральными навыками -
она с недавних пор любила щеголять.
"Ты пресмешное создание, Лолита", сказал я (передаю мою речь
приблизительно). "Само собой разумеется, что меня страшно радует
твой отказ от дурацкого спектакля. Но только странно, что ты его
бросила всего за неделю до его естественного разрешения. Ах,
Лолита, смотри, не сдавайся так легко! Помнится мне, ты
отказалась от Рамздэля ради летнего лагеря, а от лагеря ради
увеселительной поездки, - и я мог бы привести еще несколько
резких перемен в твоем настроении. Ты у меня смотри. Есть вещи,
от которых никогда не следует отказываться. Будь упорнее. Будь
немножко нежнее со мной, Лолита. Кроме того, ты слишком много
ешь. Объем твоей ляжки не должен, знаешь, превосходить
семнадцати с половиной дюймов. Чуточку набавишь, - и все кончено
между нами (я, конечно, шутил). Мы теперь пускаемся в длинное,
счастливое путешествие. Я помню -"
16
Я помню, что ребенком, в Европе, я грезил над картой
Северной Америки, на которой "палач", т. е. средняя часть
"Аппалачских гор", крупным шрифтом растянулся от Алабамы до
Мэна, так что вся обхватываемая область (включая Пенсильванию и
Нью-Йорк) являлась моему воображению как исполинская Швейцария
или даже Тибет, сплошьгоры, чередование дивных алмазных пиков,
огромные хвойные деревья, le montagnard emigre в великолепной
своей медвежьей дохе, и Felis tigris Goldsmithi, и краснокожие
индейцы под катальпами. Как ужасно, что все это свелось к
мизерному пригородному палисаднику и дымящейся железной корзине
для сжигания мусора... Прощай, Аппллачие! Покинув его, мы
пересекли Огайо, три штата, начинающихся на "И", и Небраску -
ах, это первое дуновение Запада! Мы уехали не спеша, так как у
нас была целая неделя, чтобы достичь Уэйс, городок в Скалистых
Горах, где ей страстно хотелось посмотреть на Обрядовые Пляски
индейцев в день ежегодного открытия Магической Пещеры, и почти
три недели, чтобы добраться до Эльфинстона, жемчужины одного из
западных штатов, где ей мечталось взобраться на Красный Утес, с
которого одна немолодая звезда экрана не так давно бросилась и
убилась на смерть после пьяного скандала со своим сутенером.
Снова нас приветствовали осмотрительные мотели такими
обращениями, прибитыми в простенках, как например:
"Мы хотим, чтобы вы себя чувствовали у нас как дома. Перед
вашим прибытием был сделан полный (подчеркнуто) инвентарь. Номер
вашего автомобиля у нас записан. Пользуйтесь горячей водой в
меру. Мы сохраняем за собой право выселить без предуведомления
всякое нежелательное лицо. Не кладите никакого (подчеркнуто)
ненужного материала в унитаз. Благодарствуйте. Приезжайте опять.
Дирекция. Постскриптум: Мы считаем наших клиентов Лучшими Людьми
на Свете".
В этих страшных местах две постели стоили нам десять
долларов в ночь. Мухи становились в очередь на наружной стороне
двери и успешно пробирались внутрь, как только дверь
открывалась. Прах наших предшественников дотлевал в пепельницах,
женский волос лежал на подушке, в соседнем номере кто-то во
всеуслыш