ми и пропитанном горячим душком кинолакомства - жареных
кукурузных зерен. Всходила желтая луна над мурлыкающим
гитаристом в нашейном платке; он поставил ногу на сосновое
бревно и пощипывал струны, и я - совершенно невинно - закинул
руку за плечо Лолиты и щекой приблизился к ее виску, как вдруг -
две ведьмы за нами стали бормотать престранные вещи - не знаю,
правильно ли я понял, но то, что я наполовину расслышал,
заставило меня снять с нее мою ласковую руку, и, конечно,
остальная часть фильма прошла для меня в тумане.
Тут мне приходится сделать странное признание. Вы будете
смеяться - но если сказать всю правду, мне как-то никогда не
удалось в точности выяснить юридическую сторону положения. Не
знаю его до сих пор. 0, разумеется, кое-какие случайные сведения
до меня дошли. Алабама запрещает опекуну менять местожительство
подопечного ребенка без разрешения суда; Миннесота, которой
низко кланяюсь, предусматривает, что если родственник принимает
на себя защиту и опеку дитяти, не достигшего четырнадцатилетнего
возраста, авторитет суда не пускается в ход. Вопрос: может ли
отчим обаятельной до спазмы в груди, едва опушившейся душеньки,
отчим всего с одномесячным стажем, неврастеник-вдовец с
небольшим, но самостоятельным доходом в настоящем, и с
парапетами Европы, разводом и сидением в нескольких сумасшедших
домах в прошлом, может ли он считаться родственником и,
следственно, естественным опекуном? И если нет, должен ли я,
смею ли я, оставаясь в пределах разумного, уведомить
какой-нибудь отдел Общественного Призрения и подать прошение
(как это собственно подают прошение?) и допустить, чтобы
представитель суда расследовал быт кроткого, но скользкого
Гумберта и опасной Долорес Гейз? Из многочисленных книг о браке,
растлении и удочерении, в которые я, таясь, заглядывал в
публичных библиотеках больших и малых городов, я ничего не
вычитал, кроме темных намеков на то, что государство - верховный
опекун девочек в нежнейшем возрасте. Пильвен и Запель, если
правильно я запомнил их имена, авторы внушительного труда о
брачных законах, совершенно игнорировали отчимов с сиротками,
оставшимися у них на руках и коленях. Лучший мой друг,
выпущенная ведомством социального обеспечения монография
(Чикаго, 1936 г.), которую ни в чем не повинная старая дева
выкопала для меня с большим трудом из пыльных глубин
библиотечного склада, утверждала следующее: "Не существует
такого правила, чтобы всякий несовершеннолетний должен был иметь
опекуна; роль суда пассивная, и он только тогда приходит в
действие, когда положение ребенка явно становится угрожающим". Я
пришел к заключению, что человек назначается опекуном только
после того, что он выразит торжественное и формальное желание
сделаться оным; но целые месяцы могут пройти, пока его вызовут
на слушание его дела и позволят ему отрастить пару сизых крыл,
приличных его чину, а между тем прекрасное демонское дитя
законом предоставляется самому себе, что в сущности и относится
к Долорес Гейз. Затем слушается дело. Два-три вопроса со стороны
судьи, два-три успокоительных ответа со стороны адвоката,
улыбки, кивок, моросящий дождик на дворе, - и утверждение в
должности сделано. И все-таки я не дерзал. Не соваться, быть
мышью, лежать, свер
кукурузных зерен. Всходила желтая луна над мурлыкающим
гитаристом в нашейном платке; он поставил ногу на сосновое
бревно и пощипывал струны, и я - совершенно невинно - закинул
руку за плечо Лолиты и щекой приблизился к ее виску, как вдруг -
две ведьмы за нами стали бормотать престранные вещи - не знаю,
правильно ли я понял, но то, что я наполовину расслышал,
заставило меня снять с нее мою ласковую руку, и, конечно,
остальная часть фильма прошла для меня в тумане.
Тут мне приходится сделать странное признание. Вы будете
смеяться - но если сказать всю правду, мне как-то никогда не
удалось в точности выяснить юридическую сторону положения. Не
знаю его до сих пор. 0, разумеется, кое-какие случайные сведения
до меня дошли. Алабама запрещает опекуну менять местожительство
подопечного ребенка без разрешения суда; Миннесота, которой
низко кланяюсь, предусматривает, что если родственник принимает
на себя защиту и опеку дитяти, не достигшего четырнадцатилетнего
возраста, авторитет суда не пускается в ход. Вопрос: может ли
отчим обаятельной до спазмы в груди, едва опушившейся душеньки,
отчим всего с одномесячным стажем, неврастеник-вдовец с
небольшим, но самостоятельным доходом в настоящем, и с
парапетами Европы, разводом и сидением в нескольких сумасшедших
домах в прошлом, может ли он считаться родственником и,
следственно, естественным опекуном? И если нет, должен ли я,
смею ли я, оставаясь в пределах разумного, уведомить
какой-нибудь отдел Общественного Призрения и подать прошение
(как это собственно подают прошение?) и допустить, чтобы
представитель суда расследовал быт кроткого, но скользкого
Гумберта и опасной Долорес Гейз? Из многочисленных книг о браке,
растлении и удочерении, в которые я, таясь, заглядывал в
публичных библиотеках больших и малых городов, я ничего не
вычитал, кроме темных намеков на то, что государство - верховный
опекун девочек в нежнейшем возрасте. Пильвен и Запель, если
правильно я запомнил их имена, авторы внушительного труда о
брачных законах, совершенно игнорировали отчимов с сиротками,
оставшимися у них на руках и коленях. Лучший мой друг,
выпущенная ведомством социального обеспечения монография
(Чикаго, 1936 г.), которую ни в чем не повинная старая дева
выкопала для меня с большим трудом из пыльных глубин
библиотечного склада, утверждала следующее: "Не существует
такого правила, чтобы всякий несовершеннолетний должен был иметь
опекуна; роль суда пассивная, и он только тогда приходит в
действие, когда положение ребенка явно становится угрожающим". Я
пришел к заключению, что человек назначается опекуном только
после того, что он выразит торжественное и формальное желание
сделаться оным; но целые месяцы могут пройти, пока его вызовут
на слушание его дела и позволят ему отрастить пару сизых крыл,
приличных его чину, а между тем прекрасное демонское дитя
законом предоставляется самому себе, что в сущности и относится
к Долорес Гейз. Затем слушается дело. Два-три вопроса со стороны
судьи, два-три успокоительных ответа со стороны адвоката,
улыбки, кивок, моросящий дождик на дворе, - и утверждение в
должности сделано. И все-таки я не дерзал. Не соваться, быть
мышью, лежать, свер