томов стоимостью в двадцать пять марок
каждый. Он смешается, сдуру купит, даст свой адрес. Пойди она
вместе с ним, он, конечно, будет держать себя превосходно,--
естественно и небрежно: студент, мол, медик, химик. Но пойти
вдвоем,-- опасно. Да и раз втянешься в это,-- начнешь бегать по
магазинам... Черт знает, какая ерунда получится. Она перебрала
в уме все то немногое, что раньше знала или теперь выудила,-- о
способах отравления. Одно ей было уже ясно, что, во-первых,
экспертиза всегда найдет причину смерти. Но все же она еще
довольно долго, с покорным содействием Франца (купившего
однажды совершенно самостоятельно на уличном лотке "правдивую
историю маркиза Бренвилье, знаменитого отравителя"), продолжала
лелеять мысль о яде. Как-то она даже остановилась на цианистом
калии. Это звучало уже не романтично, а бодро и солидно. Мышь,
проглотив ничтожную часть грамма, падает мертвой, не пробежав и
одной сажени. Она представила его себе в виде щепотки
бесцветного порошка, которую можно было незаметно бросить в
чашку чаю.
-- Это было бы так просто,-- сказала она Францу, улыбаясь
своей чудесной, влажной улыбкой.-- Пили бы вместе чай,
вечерком, и вдруг...
-- Надо достать,-- ответил он.-- Я достану. -Но только я
совершенно не знаю, как. Ведь, если пойти в аптеку... нет, я
совершенно не знаю...
-- Ты прав,--усмехнулась Марта,--конечно, есть кабачки,
где можно познакомиться с какой-нибудь личностью,-- вроде тех,
которые торгуют кокаином... Но это все не то. Свинство мечтать,
когда мы в таком положении. А даже если удастся что-нибудь
достать,-- то все равно вскроют, узнают. Я почему-то думала,
что есть такие яды, которые действуют бесследно. Взял и помер.
Врачи полагают, что от разрыва сердца. И дело с концом. Я
совершенно была уверена, что существуют такие яды. Ужасно
глупо, что их нет. И как жаль, Франц, что ты не медик,-- мог бы
разузнать, рассудить...
-- Я все готов сделать,-- сказал он несколько сдавленным
голосом, так как в эту минуту стаскивал башмаки, а они были
новые и неприятно жали.--Я на все готов. Я тоже думал... Я
тоже...
-- Много мы потратили времени попусту,-- вздохнула
Марта.--Я, конечно, не ученая...
Она аккуратно сложила на кресле снятое платье. Была она в
плотных вязаных панталонах и в нательной фуфайке под блестящей
розовой сорочкой,-- так как в февральские,
пронзительно-ветреные дни всегда боялась бронхита.
-- Нужно годами изучать яды,--сказала она, открывая
постель.-- Только тогда можно за это браться.
Он, в свою очередь, аккуратно натягивал снятый пиджак на
деревянные плечи вешалки, предварительно вынув и положив на
стол: перо, два карандаша, записную книжку, ключи, кошелек с
тремя марками, письмо к матери, которое он забыл отправить.
Затем он снял часы с кисти, положил их на ночной столик. Она
всегда уходила ровно в четверть девятого. Оставалось двадцать
пять минут.
-- Милый, поторопись...--сквозь зубы проговорила Марта.
-- Эх, какую я мозоль себе натер,-- крякнул он, по--ставив
босую ногу на край стула и разглядывая желтую шишку на пятом
пальце.-- А ведь это мой номер. Ноги, что ли, у меня выросли...
-- Франц, иди же. Потом будешь осматривать. После,
действительно, он осмотрел мозоль основательно. Марта еще
лежала с закрытыми глазами, неподви
каждый. Он смешается, сдуру купит, даст свой адрес. Пойди она
вместе с ним, он, конечно, будет держать себя превосходно,--
естественно и небрежно: студент, мол, медик, химик. Но пойти
вдвоем,-- опасно. Да и раз втянешься в это,-- начнешь бегать по
магазинам... Черт знает, какая ерунда получится. Она перебрала
в уме все то немногое, что раньше знала или теперь выудила,-- о
способах отравления. Одно ей было уже ясно, что, во-первых,
экспертиза всегда найдет причину смерти. Но все же она еще
довольно долго, с покорным содействием Франца (купившего
однажды совершенно самостоятельно на уличном лотке "правдивую
историю маркиза Бренвилье, знаменитого отравителя"), продолжала
лелеять мысль о яде. Как-то она даже остановилась на цианистом
калии. Это звучало уже не романтично, а бодро и солидно. Мышь,
проглотив ничтожную часть грамма, падает мертвой, не пробежав и
одной сажени. Она представила его себе в виде щепотки
бесцветного порошка, которую можно было незаметно бросить в
чашку чаю.
-- Это было бы так просто,-- сказала она Францу, улыбаясь
своей чудесной, влажной улыбкой.-- Пили бы вместе чай,
вечерком, и вдруг...
-- Надо достать,-- ответил он.-- Я достану. -Но только я
совершенно не знаю, как. Ведь, если пойти в аптеку... нет, я
совершенно не знаю...
-- Ты прав,--усмехнулась Марта,--конечно, есть кабачки,
где можно познакомиться с какой-нибудь личностью,-- вроде тех,
которые торгуют кокаином... Но это все не то. Свинство мечтать,
когда мы в таком положении. А даже если удастся что-нибудь
достать,-- то все равно вскроют, узнают. Я почему-то думала,
что есть такие яды, которые действуют бесследно. Взял и помер.
Врачи полагают, что от разрыва сердца. И дело с концом. Я
совершенно была уверена, что существуют такие яды. Ужасно
глупо, что их нет. И как жаль, Франц, что ты не медик,-- мог бы
разузнать, рассудить...
-- Я все готов сделать,-- сказал он несколько сдавленным
голосом, так как в эту минуту стаскивал башмаки, а они были
новые и неприятно жали.--Я на все готов. Я тоже думал... Я
тоже...
-- Много мы потратили времени попусту,-- вздохнула
Марта.--Я, конечно, не ученая...
Она аккуратно сложила на кресле снятое платье. Была она в
плотных вязаных панталонах и в нательной фуфайке под блестящей
розовой сорочкой,-- так как в февральские,
пронзительно-ветреные дни всегда боялась бронхита.
-- Нужно годами изучать яды,--сказала она, открывая
постель.-- Только тогда можно за это браться.
Он, в свою очередь, аккуратно натягивал снятый пиджак на
деревянные плечи вешалки, предварительно вынув и положив на
стол: перо, два карандаша, записную книжку, ключи, кошелек с
тремя марками, письмо к матери, которое он забыл отправить.
Затем он снял часы с кисти, положил их на ночной столик. Она
всегда уходила ровно в четверть девятого. Оставалось двадцать
пять минут.
-- Милый, поторопись...--сквозь зубы проговорила Марта.
-- Эх, какую я мозоль себе натер,-- крякнул он, по--ставив
босую ногу на край стула и разглядывая желтую шишку на пятом
пальце.-- А ведь это мой номер. Ноги, что ли, у меня выросли...
-- Франц, иди же. Потом будешь осматривать. После,
действительно, он осмотрел мозоль основательно. Марта еще
лежала с закрытыми глазами, неподви