ичная вошла в писчебумажную
лавку, потянулись дамы следом за своими собаками, сошедшими с
ума от каких-то новых, выразительных дуновений,-- последним
двинулся господин в сером, и только бородатый
старик-иностранец, с судком в руке, один продолжал неподвижно
глядеть вверх.
Господин в сером пошел медленно и щурился от неожиданных
белых молний, которые отскакивали от передних стекол
проезжавших автомобилей. Было что-то такое в воздухе, от чего
забавно кружилась голова, то теплые, то прохладные волны
пробегали по телу, под шелковой рубашкой,-- смешная легкость,
млеющий блеск, утрата собственной личности, имени, профессии.
Господин в сером только что пообедал и должен был, в
сущности говоря, вернуться в контору,-- но в этот первый
весенний день контора тихонько испарилась.
Навстречу ему по солнечной стороне улицы шла худенькая
дама в пегом пальто, и с нею рядом катил на трехколесном
велосипеде мальчик лет пяти в синей матроске.
-- Эрика! -- вдруг воскликнул господин и резко
остановился, раскинув руки.
Мальчик, проворно колеся, проехал мимо, но дама замерла,
мигая от солнца.
Он сразу заметил, что она теперь наряднее и как-то тоньше.
Еще мельче стали черты ее подвижного, умного, птичьего лица. Но
налет прошлой прелести исчез. Конечно, она постарела со дня их
разлуки. Семь лет с лишком,-- шутка ли сказать!..
-- Я видела тебя дважды за это время,-- проговорила она
таким знакомым, хрипловатым, скорым голоском.-- Раз ты проехал
в открытом автомобиле, а раз--в театре: ты был с высокой темной
дамой. Твоя жена, правда? Я сидела от вас...
-- Так, так,-- сказал он, смеясь от удовольствия и
взвешивая ее маленькую руку в тугой белой перчатке.-- Но вот уж
я не думал тебя встретить сегодня. Это что-- твой ребенок? Ты
замужем?
Одновременно говорила и она, так что этот разговор трудно
записать. Надобно было бы нотной бумаги, два музыкальных ключа.
Пока он говорил: "...вот уж я не думал...",--она уже говорила
свое: "...через, может быть, десять кресел. Я так и поняла, что
это твоя жена. Ты не -изменился, Курт. Только усы подстрижены.
Да, это мой мальчик. Нет, я не замужем. Плод недоразумения.
Проводи меня кусочек..."
-- Семь лет,-- сказал Курт.-- Да, я свободен, погуляем тут
на солнышке. Я, знаешь, только что видел -- нет, не совсем так
много...
-- ...миллионы. Я знаю, что ты зарабатываешь миллионы. И я
тоже устроилась... ("не совсем так много,-- вставил Курт,--но
ты мне лучше скажи...") ...очень счастлива. У меня после тебя
было только четверо, но зато один богаче другого. А теперь
совсем хорошо. У него -- чахоточная жена за границей. Он как
раз на месяц уехал к ней. Немолодой, солидный. Обожает меня. А
скажи, Курт, ты-то счастлив?
Курт улыбнулся и подтолкнул синего мальчика, который
остановился было, глядя на него круглым детским взглядом, а
потом, дудя губами, запедалил дальше.
-- ...Это от молодого англичанина. Вот мы какие. .И
смотри, он как модная дама подстрижен. Если бы мне тогда
сказали...
Он слушал ее проворный лепет и вспоминал тысячу мелочей:
какие-то стихи, шоколадные конфеты с ликером в середине ("Нет,
эта опять с марципаном, я хочу с ликером..."), аллею памятников
в центральном парке,-- и то, как эти смешные пузатые короли
были чудесно хороши лунной ночью, сред
лавку, потянулись дамы следом за своими собаками, сошедшими с
ума от каких-то новых, выразительных дуновений,-- последним
двинулся господин в сером, и только бородатый
старик-иностранец, с судком в руке, один продолжал неподвижно
глядеть вверх.
Господин в сером пошел медленно и щурился от неожиданных
белых молний, которые отскакивали от передних стекол
проезжавших автомобилей. Было что-то такое в воздухе, от чего
забавно кружилась голова, то теплые, то прохладные волны
пробегали по телу, под шелковой рубашкой,-- смешная легкость,
млеющий блеск, утрата собственной личности, имени, профессии.
Господин в сером только что пообедал и должен был, в
сущности говоря, вернуться в контору,-- но в этот первый
весенний день контора тихонько испарилась.
Навстречу ему по солнечной стороне улицы шла худенькая
дама в пегом пальто, и с нею рядом катил на трехколесном
велосипеде мальчик лет пяти в синей матроске.
-- Эрика! -- вдруг воскликнул господин и резко
остановился, раскинув руки.
Мальчик, проворно колеся, проехал мимо, но дама замерла,
мигая от солнца.
Он сразу заметил, что она теперь наряднее и как-то тоньше.
Еще мельче стали черты ее подвижного, умного, птичьего лица. Но
налет прошлой прелести исчез. Конечно, она постарела со дня их
разлуки. Семь лет с лишком,-- шутка ли сказать!..
-- Я видела тебя дважды за это время,-- проговорила она
таким знакомым, хрипловатым, скорым голоском.-- Раз ты проехал
в открытом автомобиле, а раз--в театре: ты был с высокой темной
дамой. Твоя жена, правда? Я сидела от вас...
-- Так, так,-- сказал он, смеясь от удовольствия и
взвешивая ее маленькую руку в тугой белой перчатке.-- Но вот уж
я не думал тебя встретить сегодня. Это что-- твой ребенок? Ты
замужем?
Одновременно говорила и она, так что этот разговор трудно
записать. Надобно было бы нотной бумаги, два музыкальных ключа.
Пока он говорил: "...вот уж я не думал...",--она уже говорила
свое: "...через, может быть, десять кресел. Я так и поняла, что
это твоя жена. Ты не -изменился, Курт. Только усы подстрижены.
Да, это мой мальчик. Нет, я не замужем. Плод недоразумения.
Проводи меня кусочек..."
-- Семь лет,-- сказал Курт.-- Да, я свободен, погуляем тут
на солнышке. Я, знаешь, только что видел -- нет, не совсем так
много...
-- ...миллионы. Я знаю, что ты зарабатываешь миллионы. И я
тоже устроилась... ("не совсем так много,-- вставил Курт,--но
ты мне лучше скажи...") ...очень счастлива. У меня после тебя
было только четверо, но зато один богаче другого. А теперь
совсем хорошо. У него -- чахоточная жена за границей. Он как
раз на месяц уехал к ней. Немолодой, солидный. Обожает меня. А
скажи, Курт, ты-то счастлив?
Курт улыбнулся и подтолкнул синего мальчика, который
остановился было, глядя на него круглым детским взглядом, а
потом, дудя губами, запедалил дальше.
-- ...Это от молодого англичанина. Вот мы какие. .И
смотри, он как модная дама подстрижен. Если бы мне тогда
сказали...
Он слушал ее проворный лепет и вспоминал тысячу мелочей:
какие-то стихи, шоколадные конфеты с ликером в середине ("Нет,
эта опять с марципаном, я хочу с ликером..."), аллею памятников
в центральном парке,-- и то, как эти смешные пузатые короли
были чудесно хороши лунной ночью, сред