т раз окончательно.
Мысль об умерщвлении стала для них чем-то обиходным.
Натянутости, стыда в этой мысли уже не было, как не было в ней
и азартной жути, и всего того, что вчуже волнует доброго
семьянина, читающего хронику в истерической газетке.
Слова "пуля" и "яд" стали звучать столь же просто, как
"пилюля" или "яблочный мусс". Способы умерщвления можно было
так же спокойно разбирать, как рецепты в поварской книге. И,
быть может, именно по врожденной у женщины хозяйственной
склонности к стряпне и природному знанию пряностей и зелий,
полезного и вредного,-- Марта прежде всего подумала о ядах.
Из энциклопедического словаря они узнали о ядах Локусты и
Борджиа. Какой-то отравленный перстень недели две мучил
воображение Франца. По ночам ему снилось коварное рукопожатие.
Он спросонья шарахался в сторону, и замирал, приподнявшись на
напряженной руке; где под ним, на простыне, только что
перекатился колючий перстень, и страшно было на него ненароком
лечь. Но днем, при спокойном свете Марты, все было опять так
просто. Тоффана продавала свою водицу в склянках с невинным
изображением святого. Словно после благодушной понюшки,
почихивала жертва министра Лэстера. Марта нетерпеливо
захлопывала словарь и искала в другом томе. Оказывалось, что
римское право видело в венефиции сочетание убийства и
предательства. "Умники..."-- усмехалась Марта, резко
перевертывая страницу. Но она не могла добраться до сути дела.
Ироническое "смотри" отсылало ее к каким-то алкалоидам. Франц
дышал, глядя через ее плечо.
Пробираясь сквозь проволочные заграждения формул, они
долго читали о применении морфина, пока Марта, дойдя до
каких-то плевритических эксудатов, не догадывалась вдруг, что
речь идет о ядах прирученных. Обратясь к другой литере, они
узнали, что стрихнин вызывает судороги у лягушек. Марта
начинала раздражаться. Она резко вынимала и ставила обратно в
шкап толстые тома. Мелькали цветные таблицы, ордена, этрусские
вазы, осоковые растения... "Вот это уже лучше",-- сказала Марта
и негромко прочитала: "...рвота, ощущение тоски, звон в ушах,--
не сопи так, пожалуйста,-- невыносимое чувство зуда и жжения по
всей коже... зрачки сужены до размера булавочной головки".
Франц почему-то вспомнил, как в школьные годы тайком читал в
таком же словаре статью о проституции. Но он взглянул на
внимательный профиль Марты, и все стало опять вполне
естественным. "Нет,-- сказала она, цокнув языком,-- медицина
это, по-видимому, не так просто найти, как я думала. Нужно, что
ли, каких-нибудь специальных книжек. Подтянись, Франц,-- он
приехал". Она не торопясь поставила том на место, не торопясь
закрыла стеклянные створки шкала, пока из загробного мира,
посвистывая на ходу, пощелкивая над лающей собакой, близился
Драйер. Но она не сдавалась. По утрам, одна, опять она рыскала
глазами по увертливым статейкам энциклопедии, стараясь найти
тот простой деловитый яд, который ей мерещился. Случайно в
конце одного параграфа она наткнулась на библиографический
списочек трудов по отравлению. Она посоветовалась с Францем, не
купить ли одну из этих книг. Он побледнел, но сказал, что если
нужно, пойдет и купит. Но она не решалась пускать его одного.
Скажут ему, что книжку нужно выписать, или окажется, что труд
состоит из десяти
Мысль об умерщвлении стала для них чем-то обиходным.
Натянутости, стыда в этой мысли уже не было, как не было в ней
и азартной жути, и всего того, что вчуже волнует доброго
семьянина, читающего хронику в истерической газетке.
Слова "пуля" и "яд" стали звучать столь же просто, как
"пилюля" или "яблочный мусс". Способы умерщвления можно было
так же спокойно разбирать, как рецепты в поварской книге. И,
быть может, именно по врожденной у женщины хозяйственной
склонности к стряпне и природному знанию пряностей и зелий,
полезного и вредного,-- Марта прежде всего подумала о ядах.
Из энциклопедического словаря они узнали о ядах Локусты и
Борджиа. Какой-то отравленный перстень недели две мучил
воображение Франца. По ночам ему снилось коварное рукопожатие.
Он спросонья шарахался в сторону, и замирал, приподнявшись на
напряженной руке; где под ним, на простыне, только что
перекатился колючий перстень, и страшно было на него ненароком
лечь. Но днем, при спокойном свете Марты, все было опять так
просто. Тоффана продавала свою водицу в склянках с невинным
изображением святого. Словно после благодушной понюшки,
почихивала жертва министра Лэстера. Марта нетерпеливо
захлопывала словарь и искала в другом томе. Оказывалось, что
римское право видело в венефиции сочетание убийства и
предательства. "Умники..."-- усмехалась Марта, резко
перевертывая страницу. Но она не могла добраться до сути дела.
Ироническое "смотри" отсылало ее к каким-то алкалоидам. Франц
дышал, глядя через ее плечо.
Пробираясь сквозь проволочные заграждения формул, они
долго читали о применении морфина, пока Марта, дойдя до
каких-то плевритических эксудатов, не догадывалась вдруг, что
речь идет о ядах прирученных. Обратясь к другой литере, они
узнали, что стрихнин вызывает судороги у лягушек. Марта
начинала раздражаться. Она резко вынимала и ставила обратно в
шкап толстые тома. Мелькали цветные таблицы, ордена, этрусские
вазы, осоковые растения... "Вот это уже лучше",-- сказала Марта
и негромко прочитала: "...рвота, ощущение тоски, звон в ушах,--
не сопи так, пожалуйста,-- невыносимое чувство зуда и жжения по
всей коже... зрачки сужены до размера булавочной головки".
Франц почему-то вспомнил, как в школьные годы тайком читал в
таком же словаре статью о проституции. Но он взглянул на
внимательный профиль Марты, и все стало опять вполне
естественным. "Нет,-- сказала она, цокнув языком,-- медицина
это, по-видимому, не так просто найти, как я думала. Нужно, что
ли, каких-нибудь специальных книжек. Подтянись, Франц,-- он
приехал". Она не торопясь поставила том на место, не торопясь
закрыла стеклянные створки шкала, пока из загробного мира,
посвистывая на ходу, пощелкивая над лающей собакой, близился
Драйер. Но она не сдавалась. По утрам, одна, опять она рыскала
глазами по увертливым статейкам энциклопедии, стараясь найти
тот простой деловитый яд, который ей мерещился. Случайно в
конце одного параграфа она наткнулась на библиографический
списочек трудов по отравлению. Она посоветовалась с Францем, не
купить ли одну из этих книг. Он побледнел, но сказал, что если
нужно, пойдет и купит. Но она не решалась пускать его одного.
Скажут ему, что книжку нужно выписать, или окажется, что труд
состоит из десяти