сль, которую он сознательно не
пускал в передний ряд... Хотелось ему ненароком явиться домой,
чтобы душу Марты застать врасплох, посмотреть,--улыбнется ли
она от неожиданности, или встретит его так же плавно и немного
хмуро, как если б была предупреждена об его приезде.
Мелкие белесоватые кусочки Франц швырнул в сторону, и
ветер понес их по газону.
-- Глупый...-- спокойно сказала Марта.-- Зачем ты это
сделал? Он же меня спросит,-- наклеила ли я этот снимок в
альбом...
-- Я альбом тоже когда-нибудь разорву,-- сказал Франц,
чувствуя, как ноги у него вдруг ослабели от волнения.
Издалека, очень радостно, примчался Том: ему показалось,
что Франц что-то бросил,-- вероятно, камешек. Но камешка нигде
не оказалось.
И как-то вечером, следуя все тому же мучительному желанию
утвердиться, освободиться, войти в свои права,-- Марта и Франц
решили -- хоть один этот вечер -- пожить всласть, пожить так,
как они потом заживут, устроить генеральную репетицию уже
недалекого счастья.
-- Ты сегодня здесь хозяин,-- сказала она.-- Вот твой
стол, вот твое кресло, вот, если хочешь, вечерняя газета.
Он скинул пиджак, прошелся по всем комнатам, как будто
осматривая их, как будто вернувшись в свой теплый дом из
далекого путешествия.
-- Все в порядке? --спросила она.--Ты доволен? Он обнял ее
за плечо и они оба стали бок о бок перед зеркалом. Был он в
этот вечер плохо выбрит, вместо жилета надел простоватый рыжий
свитер,-- и в Марте тоже было что-то домашнее, тихое, ее
волосы, недавно вымытые, лежали негладко, на ней была вязаная
кофточка, которую она носила, только когда была совсем одна. --
Стой прямо. А то выходит, что мы одного роста. -- Так и есть,--
усмехнулся он.-- Смотри, я не могу вытянуться выше.
Потом он повалился в кожаное кресло, она села к нему на
колени, и то, что она была довольно тяжеленькая, как-то
подбавляло уюта.
-- Я люблю твое ухо,-- сказал он, приподнимая лошадиным
движением губ прядь на ее виске.
В соседней комнате нежно и звучно заиграли часы. Франц
тихо засмеялся.
-- Нет,-- ты подумай. Вдруг он бы вошел сейчас...
-- Кто?--спросила Марта.--Я не понимаю, о ком ты говоришь?
-- Да он. Вернулся бы, не предупредив. Он умеет так
таинственно открывать двери.
-- Ах, ты о моем покойнике...--лениво сказала Марта,
покачиваясь на его коленях.-- Нет,-- покойник у меня
аккуратный. Всегда предупредит...
Молчание. В тишине явственно тикали далекие часы. --
Покойник...-- усмехнулся Франц,--...покойник... -- Ты его ясно
помнишь? -- пробормотала Марта, почесывая нос об его плечо. --
Приблизительно. А ты? -- Я тоже. Это было так давно... Она
вдруг подняла голову:
-- Франц,-- сказала она, сияя глазами,-- никто никогда не
узнает!
Уже привыкший, уже совсем ручной, он молча закивал. -- Мы
это сделали так просто, так точно...--сказала Марта, щурясь,
словно вспоминала.--Ни тени подозрения. Ничего. Потому что за
нас наша судьба. Иначе и не могло быть. Ты помнишь похороны? Он
закивал опять.
-- Была оттепель. Помнишь? Я еще кашляла, но уже мягко...
Молчание.
-- У меня, знаешь, чуть-чуть нога устала,-- шепнул
Франц.-- Нет, постой, не вставай, сядь только иначе. Вот так.
-- Мое счастье, мое счастье...--сказала она.--Мой милый
муж. Я никогда не думала, что могут
пускал в передний ряд... Хотелось ему ненароком явиться домой,
чтобы душу Марты застать врасплох, посмотреть,--улыбнется ли
она от неожиданности, или встретит его так же плавно и немного
хмуро, как если б была предупреждена об его приезде.
Мелкие белесоватые кусочки Франц швырнул в сторону, и
ветер понес их по газону.
-- Глупый...-- спокойно сказала Марта.-- Зачем ты это
сделал? Он же меня спросит,-- наклеила ли я этот снимок в
альбом...
-- Я альбом тоже когда-нибудь разорву,-- сказал Франц,
чувствуя, как ноги у него вдруг ослабели от волнения.
Издалека, очень радостно, примчался Том: ему показалось,
что Франц что-то бросил,-- вероятно, камешек. Но камешка нигде
не оказалось.
И как-то вечером, следуя все тому же мучительному желанию
утвердиться, освободиться, войти в свои права,-- Марта и Франц
решили -- хоть один этот вечер -- пожить всласть, пожить так,
как они потом заживут, устроить генеральную репетицию уже
недалекого счастья.
-- Ты сегодня здесь хозяин,-- сказала она.-- Вот твой
стол, вот твое кресло, вот, если хочешь, вечерняя газета.
Он скинул пиджак, прошелся по всем комнатам, как будто
осматривая их, как будто вернувшись в свой теплый дом из
далекого путешествия.
-- Все в порядке? --спросила она.--Ты доволен? Он обнял ее
за плечо и они оба стали бок о бок перед зеркалом. Был он в
этот вечер плохо выбрит, вместо жилета надел простоватый рыжий
свитер,-- и в Марте тоже было что-то домашнее, тихое, ее
волосы, недавно вымытые, лежали негладко, на ней была вязаная
кофточка, которую она носила, только когда была совсем одна. --
Стой прямо. А то выходит, что мы одного роста. -- Так и есть,--
усмехнулся он.-- Смотри, я не могу вытянуться выше.
Потом он повалился в кожаное кресло, она села к нему на
колени, и то, что она была довольно тяжеленькая, как-то
подбавляло уюта.
-- Я люблю твое ухо,-- сказал он, приподнимая лошадиным
движением губ прядь на ее виске.
В соседней комнате нежно и звучно заиграли часы. Франц
тихо засмеялся.
-- Нет,-- ты подумай. Вдруг он бы вошел сейчас...
-- Кто?--спросила Марта.--Я не понимаю, о ком ты говоришь?
-- Да он. Вернулся бы, не предупредив. Он умеет так
таинственно открывать двери.
-- Ах, ты о моем покойнике...--лениво сказала Марта,
покачиваясь на его коленях.-- Нет,-- покойник у меня
аккуратный. Всегда предупредит...
Молчание. В тишине явственно тикали далекие часы. --
Покойник...-- усмехнулся Франц,--...покойник... -- Ты его ясно
помнишь? -- пробормотала Марта, почесывая нос об его плечо. --
Приблизительно. А ты? -- Я тоже. Это было так давно... Она
вдруг подняла голову:
-- Франц,-- сказала она, сияя глазами,-- никто никогда не
узнает!
Уже привыкший, уже совсем ручной, он молча закивал. -- Мы
это сделали так просто, так точно...--сказала Марта, щурясь,
словно вспоминала.--Ни тени подозрения. Ничего. Потому что за
нас наша судьба. Иначе и не могло быть. Ты помнишь похороны? Он
закивал опять.
-- Была оттепель. Помнишь? Я еще кашляла, но уже мягко...
Молчание.
-- У меня, знаешь, чуть-чуть нога устала,-- шепнул
Франц.-- Нет, постой, не вставай, сядь только иначе. Вот так.
-- Мое счастье, мое счастье...--сказала она.--Мой милый
муж. Я никогда не думала, что могут