ы,--но совершенно при этом упускают
из виду одно: смерть. Как будто никто умереть не может. Ах, не
смотри на меня так, как будто я говорю что-то неприличное...
У нее было сейчас точь-в-точь такое лицо, как вчера, когда
бормотала о каком-то полицейском. Странное лицо.
-- Мне пора,-- сказала Марта, нахмурившись,-- и,
неторопливо встав, принялась перед зеркалом поправлять волосы.
-- Уже продают на улицах елки,-- сказала она, глядя в
зеркало и высоко поднимая локти.-- Я хочу купить елку,
огромную, очень дорогую. Дай мне, пожалуйста, побольше денег с
собой.
-- Ты сегодня злая,-- вздохнул Франц. Он спустился вместе
с ней по темной лестнице. Проводил до площади. Было очень
скользко, ледок отблескивал под фонарями.
-- Знаешь что? --сказала она, прощаясь с ним на углу
--Ведь я бы сегодня могла быть в трауре. Это случайность, что я
не в трауре. Подумай об этом.
И произошло как раз то, чего она хотела: Франц мгновенно
повеселел. Он посмотрел на нее и рассмеялся. Она рассмеялась
тоже. Господин с фокстерьером, ждавший, пока собака кончит
обнюхивать фонарь, одобрительно и немного завистливо на них
посмотрел. "В трауре",--сказал Франц, давясь от смеха. Она,
смеясь, закивала. "В трауре"--сказал Франц, бубня смехом в
ладонь. Господин с фокстерьером вздохнул и двинулся. "Я обожаю
тебя",-- слабым голосом проговорил Франц и довольно долго,
мокрыми глазами, смотрел ей вслед.
Но как только она отвернулась, как только пошла, лицо у
Марты снова стало сосредоточенным и строгим. Франц уже не видел
этого. Он вытер платком стекла очков и тихо побрел домой,
продолжая посмеиваться. Да, действительно -- случайность. Сел
бы тог рядом с шофером... К примеру, скажем. Взял и сел. И
готово: вдова. Богатая вдова. Через год свадьба. Впрочем,--
зачем сложные комбинации с автомобилем?.. Да и не всегда
кончается такая катастрофа смертью; чаще всего отделываешься
ушибами, переломом, порезами... нельзя предъявлять случаю
слишком сложных требований... именно так, пожалуйста, именно
так,-- чтобы мозги брызнули... Но мало ли, что вообще бывает:
болезни,-- скажем. Может быть, у него порок сердца? Или, вот,
от инфлуэнцы дохнут... Зажили бы тогда на славу...
Первоклассное счастье. Магазин бы работал, денежки прибывали
бы... А вернее всего, он жену переживет,-- эдаким
патриархальным дубом дотянет до двадцать первого века. Вот, в
газетах было, что какой-то есть турок, которому полтораста
лет...
Так он мечтал, смутно и грубовато,-- и не сознавал что
мысль его катится от толчка, данного ей Мартой. Извне пришла и
мысль о женитьбе. О, это была хорошая мысль. Если уже
счастье--видеть Марту урывками, так какое же это будет огромное
блаженство иметь ее подле себя круглые сутки!.. Он употребил
этот арифметический прием совершенно бесхитростно,-- точно так
же, как ребенок, любящий шоколад, воображает страну, где горы
из шоколада: гуляешь и лижешь.
Он совершенно не заметил в те дни разъедающего,
разрушительного свойства приятных мечтаний о том, как, вот,
Драйера хватит кондрашка. Слепо и беззаботно он вступал в бред.
Последующие свидания с Мартой были как будто
такие же естественные, ласковые, как и предыдущие. Не
подобно тому, как в этой простенькой квартире со старой
скромной мебелью, с капус
из виду одно: смерть. Как будто никто умереть не может. Ах, не
смотри на меня так, как будто я говорю что-то неприличное...
У нее было сейчас точь-в-точь такое лицо, как вчера, когда
бормотала о каком-то полицейском. Странное лицо.
-- Мне пора,-- сказала Марта, нахмурившись,-- и,
неторопливо встав, принялась перед зеркалом поправлять волосы.
-- Уже продают на улицах елки,-- сказала она, глядя в
зеркало и высоко поднимая локти.-- Я хочу купить елку,
огромную, очень дорогую. Дай мне, пожалуйста, побольше денег с
собой.
-- Ты сегодня злая,-- вздохнул Франц. Он спустился вместе
с ней по темной лестнице. Проводил до площади. Было очень
скользко, ледок отблескивал под фонарями.
-- Знаешь что? --сказала она, прощаясь с ним на углу
--Ведь я бы сегодня могла быть в трауре. Это случайность, что я
не в трауре. Подумай об этом.
И произошло как раз то, чего она хотела: Франц мгновенно
повеселел. Он посмотрел на нее и рассмеялся. Она рассмеялась
тоже. Господин с фокстерьером, ждавший, пока собака кончит
обнюхивать фонарь, одобрительно и немного завистливо на них
посмотрел. "В трауре",--сказал Франц, давясь от смеха. Она,
смеясь, закивала. "В трауре"--сказал Франц, бубня смехом в
ладонь. Господин с фокстерьером вздохнул и двинулся. "Я обожаю
тебя",-- слабым голосом проговорил Франц и довольно долго,
мокрыми глазами, смотрел ей вслед.
Но как только она отвернулась, как только пошла, лицо у
Марты снова стало сосредоточенным и строгим. Франц уже не видел
этого. Он вытер платком стекла очков и тихо побрел домой,
продолжая посмеиваться. Да, действительно -- случайность. Сел
бы тог рядом с шофером... К примеру, скажем. Взял и сел. И
готово: вдова. Богатая вдова. Через год свадьба. Впрочем,--
зачем сложные комбинации с автомобилем?.. Да и не всегда
кончается такая катастрофа смертью; чаще всего отделываешься
ушибами, переломом, порезами... нельзя предъявлять случаю
слишком сложных требований... именно так, пожалуйста, именно
так,-- чтобы мозги брызнули... Но мало ли, что вообще бывает:
болезни,-- скажем. Может быть, у него порок сердца? Или, вот,
от инфлуэнцы дохнут... Зажили бы тогда на славу...
Первоклассное счастье. Магазин бы работал, денежки прибывали
бы... А вернее всего, он жену переживет,-- эдаким
патриархальным дубом дотянет до двадцать первого века. Вот, в
газетах было, что какой-то есть турок, которому полтораста
лет...
Так он мечтал, смутно и грубовато,-- и не сознавал что
мысль его катится от толчка, данного ей Мартой. Извне пришла и
мысль о женитьбе. О, это была хорошая мысль. Если уже
счастье--видеть Марту урывками, так какое же это будет огромное
блаженство иметь ее подле себя круглые сутки!.. Он употребил
этот арифметический прием совершенно бесхитростно,-- точно так
же, как ребенок, любящий шоколад, воображает страну, где горы
из шоколада: гуляешь и лижешь.
Он совершенно не заметил в те дни разъедающего,
разрушительного свойства приятных мечтаний о том, как, вот,
Драйера хватит кондрашка. Слепо и беззаботно он вступал в бред.
Последующие свидания с Мартой были как будто
такие же естественные, ласковые, как и предыдущие. Не
подобно тому, как в этой простенькой квартире со старой
скромной мебелью, с капус