.-- сказала она.-- По вечерам совсем
даже холодно. Я люблю холод, но он меня не любит.
-- У нас еще купаются,-- заметил Франц. Он решил было
рассказать о родной реке, о том, как славно там плавать, нырять
прямо с лодки, о сильном течении и чистоте воды,-- но в это
мгновение грянул автомобиль за оградой, хлопнула дверца, и
Марта, повернувшись, сказала: "Вот, наконец, и мой муж".
Она пристально смотрела на Драйера, который быстро, чуть
подпрыгивающей походкой, шел по тропе. Он был в просторном
пальто, на шее, спереди, пучилось белое кашне, из-под мышки
торчала ракета в чехле, как музыкальный инструмент, в руке он
нес чемоданчик. Марте стало досадно, что прервался разговор,
что она уже не наедине с Францем, не занимает, не поражает его
всецело,-- и совершенно невольно, она переменила манеру по
отношению к Францу, как будто между ними, как говорится,
"что-то было", и вот явился муж, перед которым надо держаться
суше. А кроме того, она, конечно, не собиралась показывать
мужу, что бедный родственник, заранее ею расхаянный, вовсе не
оказался таким уже плохим,-- и потому, когда Драйер подошел,
она незаметной, тонко рассчитанной ужимкой хотела выразить ему,
что вот, мол, своим приходом он, наконец, освободит ее от
скучного гостя; но Драйер, приближаясь, не спускал глаз с
Франца, который, вглядываясь в туман, встал, вытянулся,
готовился поклониться. Драйер, по-своему наблюдательный и до
пустых наблюдений охочий (он часто играл сам с собой,
вспоминая, какие картины были на стенах в чужом кабинете),
сразу, еще издали, узнал вчерашнего пассажира и сперва подумал,
что их случайный спутник подобрал какую-нибудь вещицу, которую
они посеяли в вагоне, и вот разыскал их, принес; но вдруг
другая мысль, еще более забавная, пришла ему в голову. Марта
видела, как ноздри его расширились, губы вздрогнули, морщинки у
глаз умножились, заиграли, и в следующий миг Драйер
расхохотался, да так, что Том, прыгавший вокруг него,
разразился неудержимым лаем. Ему смешно было не только само
совпадение, но и то, что, вероятно, жена что-нибудь говорила о
его родственнике; пока родственник тут же сидел в отделении.
Что именно говорила Марта, мог ли это слышать Франц,-- никак
уже не вспомнить,-- но что-то было, что-то было, и эта
щекочущая неуверенность еще усиливала смешную сторону
совпадения, он смеялся, пока жал руку племяннику, он продолжал
смеяться, когда со скрипом пал в плетеное кресло. Том все лаял.
Марта вдруг подалась вперед и наотмашь, сверкнув кольцами,
сильно ударила собаку по бедру. Та взвизгнула и отошла.
-- Очаровательно...-- проговорил Драйер, вытирая глаза
большим шелковым платком.-- Вы, значит, Франц, сын Лины?..
После такого удивительного случая мы должны быть на "ты",-- и
ты, пожалуйста, зови меня не "господин директор", а дядя, дядя,
дядя...
"...избегать местоимения и обращения",-- вскользь подумал
Франц. Однако ему стало тепло и покойно. Драйер, хохочущий в
тумане, был смутен, несуразен и безопасен, как те совершенно
чужие люди, которые являются нам во сне и говорят с нами, как
близкие.
-- Я сегодня был в ударе,-- обратился Драйер к жене,-- и,
знаешь, голоден. Я думаю, Франц тоже голоден...
-- Сейчас подают,-- ответила Марта и встала, ушла; солнце
медленно ее затушевало.
Франц почувс
даже холодно. Я люблю холод, но он меня не любит.
-- У нас еще купаются,-- заметил Франц. Он решил было
рассказать о родной реке, о том, как славно там плавать, нырять
прямо с лодки, о сильном течении и чистоте воды,-- но в это
мгновение грянул автомобиль за оградой, хлопнула дверца, и
Марта, повернувшись, сказала: "Вот, наконец, и мой муж".
Она пристально смотрела на Драйера, который быстро, чуть
подпрыгивающей походкой, шел по тропе. Он был в просторном
пальто, на шее, спереди, пучилось белое кашне, из-под мышки
торчала ракета в чехле, как музыкальный инструмент, в руке он
нес чемоданчик. Марте стало досадно, что прервался разговор,
что она уже не наедине с Францем, не занимает, не поражает его
всецело,-- и совершенно невольно, она переменила манеру по
отношению к Францу, как будто между ними, как говорится,
"что-то было", и вот явился муж, перед которым надо держаться
суше. А кроме того, она, конечно, не собиралась показывать
мужу, что бедный родственник, заранее ею расхаянный, вовсе не
оказался таким уже плохим,-- и потому, когда Драйер подошел,
она незаметной, тонко рассчитанной ужимкой хотела выразить ему,
что вот, мол, своим приходом он, наконец, освободит ее от
скучного гостя; но Драйер, приближаясь, не спускал глаз с
Франца, который, вглядываясь в туман, встал, вытянулся,
готовился поклониться. Драйер, по-своему наблюдательный и до
пустых наблюдений охочий (он часто играл сам с собой,
вспоминая, какие картины были на стенах в чужом кабинете),
сразу, еще издали, узнал вчерашнего пассажира и сперва подумал,
что их случайный спутник подобрал какую-нибудь вещицу, которую
они посеяли в вагоне, и вот разыскал их, принес; но вдруг
другая мысль, еще более забавная, пришла ему в голову. Марта
видела, как ноздри его расширились, губы вздрогнули, морщинки у
глаз умножились, заиграли, и в следующий миг Драйер
расхохотался, да так, что Том, прыгавший вокруг него,
разразился неудержимым лаем. Ему смешно было не только само
совпадение, но и то, что, вероятно, жена что-нибудь говорила о
его родственнике; пока родственник тут же сидел в отделении.
Что именно говорила Марта, мог ли это слышать Франц,-- никак
уже не вспомнить,-- но что-то было, что-то было, и эта
щекочущая неуверенность еще усиливала смешную сторону
совпадения, он смеялся, пока жал руку племяннику, он продолжал
смеяться, когда со скрипом пал в плетеное кресло. Том все лаял.
Марта вдруг подалась вперед и наотмашь, сверкнув кольцами,
сильно ударила собаку по бедру. Та взвизгнула и отошла.
-- Очаровательно...-- проговорил Драйер, вытирая глаза
большим шелковым платком.-- Вы, значит, Франц, сын Лины?..
После такого удивительного случая мы должны быть на "ты",-- и
ты, пожалуйста, зови меня не "господин директор", а дядя, дядя,
дядя...
"...избегать местоимения и обращения",-- вскользь подумал
Франц. Однако ему стало тепло и покойно. Драйер, хохочущий в
тумане, был смутен, несуразен и безопасен, как те совершенно
чужие люди, которые являются нам во сне и говорят с нами, как
близкие.
-- Я сегодня был в ударе,-- обратился Драйер к жене,-- и,
знаешь, голоден. Я думаю, Франц тоже голоден...
-- Сейчас подают,-- ответила Марта и встала, ушла; солнце
медленно ее затушевало.
Франц почувс