чуть не задела Франца. Погодя, он спросил у
кондуктора, где ему вылезать; оказалось, что еще не скоро. Он
принялся считать остановки, чтобы лишний раз не спрашивать,--и
мучительно старался различить улицы, по которым проезжал.
Быстрота, воздушность, запах осени, головокружительная
зеркальность того, что плыло мимо,-- все сливалось в ощущение
бесплотности, которое было так необыкновенно, что Франц нарочно
дергал шеей, чтобы чувствовать твердую головку запонки,
казавшуюся ему единственным доказательством его бытия.
Наконец он доехал; замирая, сполз вниз по лесенке и
вступил на тротуар. Кто-то в уплывающих небесах,-- быть может
незамеченный сосед -- крикнул ему: "Направо! Первый поворот
напра...", Франц вздрогнул и, дойдя до угла, повернул. Тишина,
и безлюдность, и солнечная зыбкость... Он терялся, таял в этой
смутности, а главное, никак не мог найти номера на домах. Он
вспотел и ослаб. Наконец, завидя туманного прохожего, он
подошел к нему, спросил, где пятый номер. Прохожий стоял совсем
близко, и так странно падала лиственная тень на его лицо, и так
все было смутно, что Францу вдруг показалось, что человек--тот
самый, от которого он вчера бежал. Почти наверное можно
сказать, что это была лишь световая пятнистость, прихоть
теней,--однако Францу стало так гадко, что он предпочел отвести
глаза. "Прямо напротив,-- где ограда",-- бодро сказал человек и
пошел своей дорогой.
Франц переправился через улицу, нашел калитку, нащупал
кнопку звонка и нажал на нее. Калитка издала странный жужжащий
звук. Франц подождал немного и позвонил опять. Калитка опять
зажужжала. Никто не приходил открывать. За калиткой был
зеленоватый туман сада, и в нем плавал дом, как неясное
отражение в воде. Франц попробовал сам открыть калитку, но она
заартачилась. Кусая губы, он позвонил снова и долго держал
палец на кнопке. Однообразное жужжание. Вдруг сообразив, в чем
дело, он боком уперся в калитку, пока звонил, и она так сердито
открылась, что он чуть не упал. Кто-то окликнул его: "Вам к
кому?" Он повернулся на голос и увидел женщину в светлом
платье, стоявшую перед ним на гравистой тропе, ведущей к дому.
-- Его еще нет,-- неторопливо сказал голос, когда Франц
ответил.
Он прищурился, увидел белое лицо, темные гладкие волосы.
-- Мне очень важно,--сказал Франц.--Я вот приехал... Я
прихожусь ему родственником...-- Он почему-то вытащил бумажник
и стал рыться в нем, отыскивая пресловутую карточку. Дама на
него пристально глядела, стараясь понять, где это она уже
видела его. У него были прозрачные от солнца уши и невинный лоб
в мельчайших капельках пота у самых корней волос. Внезапно
воспоминание, как фокусник, надело на это склоненное лицо очки
и сразу опять их сняло. Дама усмехнулась. Одновременно Франц,
найдя карточку, поднял голову.
-- Вот,-- сказал он,-- мне было велено сюда явиться. Я
думал, что так как сегодня воскресенье -- Она посмотрела на
карточку и опять усмехнулась: -- Мой муж поехал играть в
теннис. Он вернется к обеду, а ведь мы уже встречались...
-- Виноват? -- сказал Франц и напряг зрение. Позже,
вспоминая эту встречу, марево сада, хрустящий гравий,
солнечно-пестрое платье, он часто недоумевал -- как это он
сразу не узнал ее? Правда, он был беспомощно близорук, правда,
он ее раньше не видел без ш
кондуктора, где ему вылезать; оказалось, что еще не скоро. Он
принялся считать остановки, чтобы лишний раз не спрашивать,--и
мучительно старался различить улицы, по которым проезжал.
Быстрота, воздушность, запах осени, головокружительная
зеркальность того, что плыло мимо,-- все сливалось в ощущение
бесплотности, которое было так необыкновенно, что Франц нарочно
дергал шеей, чтобы чувствовать твердую головку запонки,
казавшуюся ему единственным доказательством его бытия.
Наконец он доехал; замирая, сполз вниз по лесенке и
вступил на тротуар. Кто-то в уплывающих небесах,-- быть может
незамеченный сосед -- крикнул ему: "Направо! Первый поворот
напра...", Франц вздрогнул и, дойдя до угла, повернул. Тишина,
и безлюдность, и солнечная зыбкость... Он терялся, таял в этой
смутности, а главное, никак не мог найти номера на домах. Он
вспотел и ослаб. Наконец, завидя туманного прохожего, он
подошел к нему, спросил, где пятый номер. Прохожий стоял совсем
близко, и так странно падала лиственная тень на его лицо, и так
все было смутно, что Францу вдруг показалось, что человек--тот
самый, от которого он вчера бежал. Почти наверное можно
сказать, что это была лишь световая пятнистость, прихоть
теней,--однако Францу стало так гадко, что он предпочел отвести
глаза. "Прямо напротив,-- где ограда",-- бодро сказал человек и
пошел своей дорогой.
Франц переправился через улицу, нашел калитку, нащупал
кнопку звонка и нажал на нее. Калитка издала странный жужжащий
звук. Франц подождал немного и позвонил опять. Калитка опять
зажужжала. Никто не приходил открывать. За калиткой был
зеленоватый туман сада, и в нем плавал дом, как неясное
отражение в воде. Франц попробовал сам открыть калитку, но она
заартачилась. Кусая губы, он позвонил снова и долго держал
палец на кнопке. Однообразное жужжание. Вдруг сообразив, в чем
дело, он боком уперся в калитку, пока звонил, и она так сердито
открылась, что он чуть не упал. Кто-то окликнул его: "Вам к
кому?" Он повернулся на голос и увидел женщину в светлом
платье, стоявшую перед ним на гравистой тропе, ведущей к дому.
-- Его еще нет,-- неторопливо сказал голос, когда Франц
ответил.
Он прищурился, увидел белое лицо, темные гладкие волосы.
-- Мне очень важно,--сказал Франц.--Я вот приехал... Я
прихожусь ему родственником...-- Он почему-то вытащил бумажник
и стал рыться в нем, отыскивая пресловутую карточку. Дама на
него пристально глядела, стараясь понять, где это она уже
видела его. У него были прозрачные от солнца уши и невинный лоб
в мельчайших капельках пота у самых корней волос. Внезапно
воспоминание, как фокусник, надело на это склоненное лицо очки
и сразу опять их сняло. Дама усмехнулась. Одновременно Франц,
найдя карточку, поднял голову.
-- Вот,-- сказал он,-- мне было велено сюда явиться. Я
думал, что так как сегодня воскресенье -- Она посмотрела на
карточку и опять усмехнулась: -- Мой муж поехал играть в
теннис. Он вернется к обеду, а ведь мы уже встречались...
-- Виноват? -- сказал Франц и напряг зрение. Позже,
вспоминая эту встречу, марево сада, хрустящий гравий,
солнечно-пестрое платье, он часто недоумевал -- как это он
сразу не узнал ее? Правда, он был беспомощно близорук, правда,
он ее раньше не видел без ш