гелькранц. - Без жены?" "Да, без жены", - ответил Кречмар,
слегка смутясь. "Поезд уходит", - сказал тот. "Я сейчас, - заторопился
Кречмар, хватая стакан. - Ты садись... Вон там, второй вагон, я сейчас,
первое отделение. Я сейчас. Эти монеты..."
Зегелькранц побежал к поезду - уже захлопывались дверцы. В отделении
было жарко, темновато и довольно полно. Поезд двинулся. "Опоздал", -
подумал Зегелькранц с удовлетворением. Восемь лет прошло с тех пор, как он
видел Кречмара, и говорить, в общем, было с ним не о чем. Зегелькранц был
очень одинок, любил свое одиночество и сейчас работал над новой вещью -
появление прежнего приятеля выходило некстати.
Горн и Магда, высунувшись в окно, видели, как Кречмар энергично и
неуклюже атаковал последний вагон и благополучно влез. Горн держал Магду
за талию. "Молодожены, - вскользь подумал Зегелькранц, - Она - дочь
винодела, у него - магазин готового платья в Ницце..."
Молодожены сели, блаженно друг другу улыбаясь. Зегелькранц вынул из
кармана черную записную книжку.
"Ножка не болит?" - спросил Горн.
"Что у меня может болеть, когда я с тобой, - томно проговорила Магда.
- Когда я думаю, что сегодня вечером..."
Горн сжал ей руку. Она вздохнула и, так как жара ее размаяла,
положила голову ему на плечо, продолжая нежно ежиться и говорить, - все
равно французы в купе не могли понять. У окна сидела толстая усатая
женщина в черном, рядом с ней мальчик, который все повторял: "Donne - moi
une orange, un tout petit bout d orange!" "Fiche - moi la paiz", -
отвечала мать. Он замолкал и потом начинал скулить сызнова. Двое молодых
французов тихо обсуждали выгоды автомобильного дела; у одного из них была
сильнейшая зубная боль, щека была повязана, он издавал сосущий звук,
перекашивая рот. А прямо против Магды сидел маленький лысый господин в
очках, с черной записной книжкой в руке - должно быть, провинциальный
нотариус.
"Апельсинчик, дай апельсинчик!" - "А ну отвяжись" (франц.).
В последнем вагоне сидел Кречмар и думал о Зегелькранце. Они учились
вместе в университете, затем встречались реже, Дитрих говаривал, что
когда-нибудь опишет его и Аннелизу, когда захочет выразить "музыкальную
тишину молодого супружеского счастья". Восемь лет тому назад Дитрих был
очень привлекательный с виду, тоненький человек, с русой, довольно пышной
шевелюрой и мягкими усами, которые он душил из гранатового флакончика
сразу после еды. Он был очень слаб, нервен и мнителен, страдал
редкостными, но не опасными болезнями, вроде сенной лихорадки. Последние
годы он безвыездно жил на юге Франции. Его имя было хорошо известно в
литературных кругах, но книги его продавались туго. Он знавал лично
покойного Марселя Пруста, подражал ему и некоторым другим новаторам, так
что из-под его пера выходили странные, сложные и тягучие вещи. Это был
наблюдательный, чудаковатый и не особенно счастливый человек.
Минут через двадцать замелькали огни Ружинара. Поезд остановился.
Кречмар поспешно покинул вагон. Ему было досадно, он смутно боялся
недоразумения, следовало поскорее объяснить Дитриху. На платформе было
много народу, и только у выхода он отыскал Магду и Горна.
"Вы с Зегелькранцем познакомились?" - спросил он улыбаясь.
"С кем?" - переспросила Магда.
"Разве он к вам в отделение не попал? Ладный
слегка смутясь. "Поезд уходит", - сказал тот. "Я сейчас, - заторопился
Кречмар, хватая стакан. - Ты садись... Вон там, второй вагон, я сейчас,
первое отделение. Я сейчас. Эти монеты..."
Зегелькранц побежал к поезду - уже захлопывались дверцы. В отделении
было жарко, темновато и довольно полно. Поезд двинулся. "Опоздал", -
подумал Зегелькранц с удовлетворением. Восемь лет прошло с тех пор, как он
видел Кречмара, и говорить, в общем, было с ним не о чем. Зегелькранц был
очень одинок, любил свое одиночество и сейчас работал над новой вещью -
появление прежнего приятеля выходило некстати.
Горн и Магда, высунувшись в окно, видели, как Кречмар энергично и
неуклюже атаковал последний вагон и благополучно влез. Горн держал Магду
за талию. "Молодожены, - вскользь подумал Зегелькранц, - Она - дочь
винодела, у него - магазин готового платья в Ницце..."
Молодожены сели, блаженно друг другу улыбаясь. Зегелькранц вынул из
кармана черную записную книжку.
"Ножка не болит?" - спросил Горн.
"Что у меня может болеть, когда я с тобой, - томно проговорила Магда.
- Когда я думаю, что сегодня вечером..."
Горн сжал ей руку. Она вздохнула и, так как жара ее размаяла,
положила голову ему на плечо, продолжая нежно ежиться и говорить, - все
равно французы в купе не могли понять. У окна сидела толстая усатая
женщина в черном, рядом с ней мальчик, который все повторял: "Donne - moi
une orange, un tout petit bout d orange!" "Fiche - moi la paiz", -
отвечала мать. Он замолкал и потом начинал скулить сызнова. Двое молодых
французов тихо обсуждали выгоды автомобильного дела; у одного из них была
сильнейшая зубная боль, щека была повязана, он издавал сосущий звук,
перекашивая рот. А прямо против Магды сидел маленький лысый господин в
очках, с черной записной книжкой в руке - должно быть, провинциальный
нотариус.
"Апельсинчик, дай апельсинчик!" - "А ну отвяжись" (франц.).
В последнем вагоне сидел Кречмар и думал о Зегелькранце. Они учились
вместе в университете, затем встречались реже, Дитрих говаривал, что
когда-нибудь опишет его и Аннелизу, когда захочет выразить "музыкальную
тишину молодого супружеского счастья". Восемь лет тому назад Дитрих был
очень привлекательный с виду, тоненький человек, с русой, довольно пышной
шевелюрой и мягкими усами, которые он душил из гранатового флакончика
сразу после еды. Он был очень слаб, нервен и мнителен, страдал
редкостными, но не опасными болезнями, вроде сенной лихорадки. Последние
годы он безвыездно жил на юге Франции. Его имя было хорошо известно в
литературных кругах, но книги его продавались туго. Он знавал лично
покойного Марселя Пруста, подражал ему и некоторым другим новаторам, так
что из-под его пера выходили странные, сложные и тягучие вещи. Это был
наблюдательный, чудаковатый и не особенно счастливый человек.
Минут через двадцать замелькали огни Ружинара. Поезд остановился.
Кречмар поспешно покинул вагон. Ему было досадно, он смутно боялся
недоразумения, следовало поскорее объяснить Дитриху. На платформе было
много народу, и только у выхода он отыскал Магду и Горна.
"Вы с Зегелькранцем познакомились?" - спросил он улыбаясь.
"С кем?" - переспросила Магда.
"Разве он к вам в отделение не попал? Ладный