толстая
Чипи и глядела на убегающий вспять север.
Во Франции пошли вдоль дороги тополя, в гостиницах горничные не
понимали Магду, и это ее раздражало. Весну было решено провести на
Ривьере, затем Швейцария или Итальянские озера. На предпоследней до Гиер
остановке они очутились в прелестном городке Ружинар. Приехали туда на
закате, над окрестными горами линяли лохматые розовые тучи, в кофейнях
исподлобья сверкали огни, платаны бульвара были уже по-ночному сумрачны.
Магда, как всегда к ночи, казалась усталой и сердитой, со дня отъезда, то
есть за две недели (они ехали не торопясь, останавливаясь в живописных
городках), она ни разу не побывала наедине с Горном, - это было
мучительно, Горн, встречаясь с ней взглядом, грустно облизывался, как пес,
привязанный хозяйкой у двери мясной. Поэтому, когда они въехали в Ружинар
и Кречмар стал восхищаться силуэтами гор, небом, дрожащими сквозь платаны
огнями, Магда на него огрызнулась. "Восторгайся, восторгайся", -
произнесла она сквозь зубы, едва сдерживая слезы. Они подъехали к большой
гостинице. Кречмар пошел справиться насчет комнат. "С ума сойду, если так
будет продолжаться", - сказала Магда, стоя среди холла и не глядя на
Горна. "Всыпь ему снотворного, - предложил Горн. - Я достану в аптеке".
"Пробовала, - ответила Магда злобно. - Не действует".
Кречмар вернулся к ним, с виду несколько расстроенный. "Все полно, -
сказал он, разводя руками. - Это очень досадно. Ты устала, моя маленькая".
Магда, не разжимая зубов, двинулась к выходу. Они подъехали к трем
гостиницам, и нигде комнат не оказывалось. Магда была в таком состоянии,
что Кречмар боялся на нее смотреть. Наконец, в пятой гостинице, им
предложили войти в лифт, подняться и посмотреть. Смуглый мальчишка,
поднимавший их, стоял к ним в профиль. "Смотрите, что за красота, какие
расницы", - сказал Горн, слегка подтолкнув Кречмара. "Перестаньте
поясничать!" - вдруг воскликнула Магда.
Номер с двуспальной постелью был вовсе неплохой, но Магда стала мелко
стучать каблуком об пол, тихо и неприятно повторяя: "Я здесь не останусь,
я здесь не останусь". "Превосходная комната", - сказал Кречмар увещевающе.
Мальчик вдруг открыл внутреннюю дверь, - там оказалась ванная, вошел в
нее, открыл другую дверь - вот те на: вторая спальня!
Горн и Магда вдруг переглянулись.
"Я не знаю, насколько вам это удобно, - общая ванная, - проговорил
Кречмар. - Ведь Магда купается как утка".
"Ничего, ничего, - засмеялся Горн. - Я как-нибудь, с боку припека".
"Может быть, у вас все-таки найдется что-нибудь другое?" - обратился
Кречмар к мальчику. Но тут поспешно вмешалась Магда.
"Глупости, - сказала она, - глупости. Надоело бродить".
Она подошла к окну, пока вносили чемоданы. Синева, огоньки, черные
купы деревьев, звон кузнечиков... Но она ничего не видела и не слышала -
ее разбирало счастливое нетерпение. Наконец она осталась вдвоем с
Кречмаром, он стал выкладывать умывальные принадлежности. "Я первая пойду
в ванную", - сказала она, торопливо раздеваясь. "Ладно, - ответил он
добродушно. - Я тут сперва побреюсь. Только торопись, надо идти ужинать".
В зеркале он видел, как мимо стремительно пролетали джемпер, юбка, что-то
светлое, еще что-то светлое, один чулок, другой...
"Вот неряха", - сказал он, намыливая кадык.
Он слышал, как закрылась двер
Чипи и глядела на убегающий вспять север.
Во Франции пошли вдоль дороги тополя, в гостиницах горничные не
понимали Магду, и это ее раздражало. Весну было решено провести на
Ривьере, затем Швейцария или Итальянские озера. На предпоследней до Гиер
остановке они очутились в прелестном городке Ружинар. Приехали туда на
закате, над окрестными горами линяли лохматые розовые тучи, в кофейнях
исподлобья сверкали огни, платаны бульвара были уже по-ночному сумрачны.
Магда, как всегда к ночи, казалась усталой и сердитой, со дня отъезда, то
есть за две недели (они ехали не торопясь, останавливаясь в живописных
городках), она ни разу не побывала наедине с Горном, - это было
мучительно, Горн, встречаясь с ней взглядом, грустно облизывался, как пес,
привязанный хозяйкой у двери мясной. Поэтому, когда они въехали в Ружинар
и Кречмар стал восхищаться силуэтами гор, небом, дрожащими сквозь платаны
огнями, Магда на него огрызнулась. "Восторгайся, восторгайся", -
произнесла она сквозь зубы, едва сдерживая слезы. Они подъехали к большой
гостинице. Кречмар пошел справиться насчет комнат. "С ума сойду, если так
будет продолжаться", - сказала Магда, стоя среди холла и не глядя на
Горна. "Всыпь ему снотворного, - предложил Горн. - Я достану в аптеке".
"Пробовала, - ответила Магда злобно. - Не действует".
Кречмар вернулся к ним, с виду несколько расстроенный. "Все полно, -
сказал он, разводя руками. - Это очень досадно. Ты устала, моя маленькая".
Магда, не разжимая зубов, двинулась к выходу. Они подъехали к трем
гостиницам, и нигде комнат не оказывалось. Магда была в таком состоянии,
что Кречмар боялся на нее смотреть. Наконец, в пятой гостинице, им
предложили войти в лифт, подняться и посмотреть. Смуглый мальчишка,
поднимавший их, стоял к ним в профиль. "Смотрите, что за красота, какие
расницы", - сказал Горн, слегка подтолкнув Кречмара. "Перестаньте
поясничать!" - вдруг воскликнула Магда.
Номер с двуспальной постелью был вовсе неплохой, но Магда стала мелко
стучать каблуком об пол, тихо и неприятно повторяя: "Я здесь не останусь,
я здесь не останусь". "Превосходная комната", - сказал Кречмар увещевающе.
Мальчик вдруг открыл внутреннюю дверь, - там оказалась ванная, вошел в
нее, открыл другую дверь - вот те на: вторая спальня!
Горн и Магда вдруг переглянулись.
"Я не знаю, насколько вам это удобно, - общая ванная, - проговорил
Кречмар. - Ведь Магда купается как утка".
"Ничего, ничего, - засмеялся Горн. - Я как-нибудь, с боку припека".
"Может быть, у вас все-таки найдется что-нибудь другое?" - обратился
Кречмар к мальчику. Но тут поспешно вмешалась Магда.
"Глупости, - сказала она, - глупости. Надоело бродить".
Она подошла к окну, пока вносили чемоданы. Синева, огоньки, черные
купы деревьев, звон кузнечиков... Но она ничего не видела и не слышала -
ее разбирало счастливое нетерпение. Наконец она осталась вдвоем с
Кречмаром, он стал выкладывать умывальные принадлежности. "Я первая пойду
в ванную", - сказала она, торопливо раздеваясь. "Ладно, - ответил он
добродушно. - Я тут сперва побреюсь. Только торопись, надо идти ужинать".
В зеркале он видел, как мимо стремительно пролетали джемпер, юбка, что-то
светлое, еще что-то светлое, один чулок, другой...
"Вот неряха", - сказал он, намыливая кадык.
Он слышал, как закрылась двер