к задумался, что не заметил, как Митька, от
нечего делать, сполз с дивана и принялся раскачивать черный
ствол стоячей лампы. Вдруг она накренилась, и потух свет. Лужин
очнулся в полной темноте и в первое мгновение не понял, где он,
и что кругом происходит. Невидимое существо ерзало и
покрякивало где-то рядом, и внезапно оранжевый абажур опять
засиял прозрачным светом, и бледный, с обритой головой, мальчик
стоял на коленях и поправлял шнур. Лужин вздрогнул и захлопнул
доску. Маленький, страшный его двойник, маленький Лужин, для
которого расставлялись шахматы, прополз на коленках по ковру...
Все это уже было раз... И опять он попался, не понял, как
произойдет в живой игре повторение знакомой темы. И в следующий
миг все пришло в равновесие: Митька, посапывая, всполз на
диван; в легком сумраке вокруг оранжевой лампы плавал,
покачиваясь, лужинский кабинет; красная сафьяновая книжечка
невинно лежала на ковре,-- но Лужин знал, что это все обман,
комбинация еще не вся развилась, и вскоре наметится новое
роковое повторение. Быстро нагнувшись, он схватил и сунул в
карман вещественный символ того, что так сладостно и ужасно
завладело опять его воображением, и подумал, куда бы еще вернее
спрятать, но тут послышались голоса, вошли жена и гостья, обе
поплыли на него, как бы сквозь папиросный дым. "Митька,
вставай, пора. Да-да, милая, мне еще столько нужно уложить",--
говорила дама и потом подошла к Лужину и стала с ним прощаться.
"Очень была рада познакомиться",-- сказала она и промеж слов
успела подумать, что уже думала не раз: "Ну, и балда, ну и
типчик!" "Очень была рада. Вот расскажу вашей тетушке, что
видела ее маленького шахматиста, ставшего большим,
известным..." "Вы должны непременно навестить нас на обратном
пути",-- поспешно и громко прервала Лужина, впервые взглянув с
ненавистью на улыбающиеся, красные, как сургуч, губы и
беспощадно глупые глаза. "Ну, еще бы, само собой разумеется.
Митька, встань и попрощайся!" Митька с легким отвращением это
исполнил, и все вышли в прихожую. "У вас тут в Берлине всегда
возня с выпусканиями",-- насмешливо сказала она, глядя, как
Лужина берет с подзеркальника ключи. "Нет, у нас лифт",--
невпопад ответила Лужина, в неистовом нетерпении мечтая об
уходе дамы, и бровью сделала знак мужу, чтобы он подал
котиковое пальто. Лужин снял с вешалки детское пальтишко... но
в это мгновение, к счастью, подоспела горничная. "До свидания,
до свидания",-- кланялась Лужина, стоя в дверях, пока гости,
сопровождаемые Горничной, располагались в лифте. Из-за жениного
плеча Лужин видел, как Митька взлезает на лавочку, а затем
дверные половинки закрылись, и лифт в своей железной клетке
погрузился и исчез. Лужина побежала в кабинет и упала ничком на
диван. Он сел с ней рядом и стал в недрах своих с трудом
вырабатывать, склеивать, сшивать улыбку, готовя ее для того
мгновения, когда жена к нему повернется. Жена повернулась.
Улыбка вышла вполне удачная. "Ух,-- вздохнула Лужина,--
наконец-то избавились" -- и, быстро обняв мужа, стала целовать
его -- в правый глаз, потом в подбородок, потом в левое ухо,--
соблюдая строгую череду-, им когда-то одобренную. "Ну,
прояснитесь, прояснитесь-- повторяла она.-- Ведь эта мадам
уехала, исчезла". "Исчезла",-- покорно сказал Лужин и вздохнув,
поцеловал
нечего делать, сполз с дивана и принялся раскачивать черный
ствол стоячей лампы. Вдруг она накренилась, и потух свет. Лужин
очнулся в полной темноте и в первое мгновение не понял, где он,
и что кругом происходит. Невидимое существо ерзало и
покрякивало где-то рядом, и внезапно оранжевый абажур опять
засиял прозрачным светом, и бледный, с обритой головой, мальчик
стоял на коленях и поправлял шнур. Лужин вздрогнул и захлопнул
доску. Маленький, страшный его двойник, маленький Лужин, для
которого расставлялись шахматы, прополз на коленках по ковру...
Все это уже было раз... И опять он попался, не понял, как
произойдет в живой игре повторение знакомой темы. И в следующий
миг все пришло в равновесие: Митька, посапывая, всполз на
диван; в легком сумраке вокруг оранжевой лампы плавал,
покачиваясь, лужинский кабинет; красная сафьяновая книжечка
невинно лежала на ковре,-- но Лужин знал, что это все обман,
комбинация еще не вся развилась, и вскоре наметится новое
роковое повторение. Быстро нагнувшись, он схватил и сунул в
карман вещественный символ того, что так сладостно и ужасно
завладело опять его воображением, и подумал, куда бы еще вернее
спрятать, но тут послышались голоса, вошли жена и гостья, обе
поплыли на него, как бы сквозь папиросный дым. "Митька,
вставай, пора. Да-да, милая, мне еще столько нужно уложить",--
говорила дама и потом подошла к Лужину и стала с ним прощаться.
"Очень была рада познакомиться",-- сказала она и промеж слов
успела подумать, что уже думала не раз: "Ну, и балда, ну и
типчик!" "Очень была рада. Вот расскажу вашей тетушке, что
видела ее маленького шахматиста, ставшего большим,
известным..." "Вы должны непременно навестить нас на обратном
пути",-- поспешно и громко прервала Лужина, впервые взглянув с
ненавистью на улыбающиеся, красные, как сургуч, губы и
беспощадно глупые глаза. "Ну, еще бы, само собой разумеется.
Митька, встань и попрощайся!" Митька с легким отвращением это
исполнил, и все вышли в прихожую. "У вас тут в Берлине всегда
возня с выпусканиями",-- насмешливо сказала она, глядя, как
Лужина берет с подзеркальника ключи. "Нет, у нас лифт",--
невпопад ответила Лужина, в неистовом нетерпении мечтая об
уходе дамы, и бровью сделала знак мужу, чтобы он подал
котиковое пальто. Лужин снял с вешалки детское пальтишко... но
в это мгновение, к счастью, подоспела горничная. "До свидания,
до свидания",-- кланялась Лужина, стоя в дверях, пока гости,
сопровождаемые Горничной, располагались в лифте. Из-за жениного
плеча Лужин видел, как Митька взлезает на лавочку, а затем
дверные половинки закрылись, и лифт в своей железной клетке
погрузился и исчез. Лужина побежала в кабинет и упала ничком на
диван. Он сел с ней рядом и стал в недрах своих с трудом
вырабатывать, склеивать, сшивать улыбку, готовя ее для того
мгновения, когда жена к нему повернется. Жена повернулась.
Улыбка вышла вполне удачная. "Ух,-- вздохнула Лужина,--
наконец-то избавились" -- и, быстро обняв мужа, стала целовать
его -- в правый глаз, потом в подбородок, потом в левое ухо,--
соблюдая строгую череду-, им когда-то одобренную. "Ну,
прояснитесь, прояснитесь-- повторяла она.-- Ведь эта мадам
уехала, исчезла". "Исчезла",-- покорно сказал Лужин и вздохнув,
поцеловал