е грезы" и пыльный звездный сатин в фойе и
бросился в открытое море войны и революции, сменив флейту на губительный
маузер. Его долго швыряло по волнам, неоднократно выплескивая то в Крыму,
то в Москве, то в Туркестане, то даже во Владивостоке. Нужна была именно
революция, чтобы вполне выявить Александра Семеновича. Выяснилось, что
этот человек положительно велик, и, конечно, не в фойе "Грез" ему сидеть.
Не вдаваясь в долгие подробности, скажем, что последний 1927 и начало
1928-го года застали Александра Семеновича в Туркестане, где он,
во-первых, редактировал огромную газету, а затем, как местный член высшей
хозяйственной комиссии, прославился своими изумительными работами по
орошению Туркестанского края. В 1928 году Рокк прибыл в Москву и получил
вполне заслуженный отдых. Высшая комиссия той организации, билет которой с
честью носил в кармане провинциально-старомодный человек, сменила его и
назначила ему должность спокойную и почетную. Увы! Увы! На горе республике
кипучий мозг Александра Семеновича не потух, в Москве Рокк столкнулся с
изобретением Персикова и в номерах на Тверской "Красный Париж" родилась у
Александра Семеновича идея, как при помощи луча Персикова возродить в
течение месяца кур в республике. Кремль принял Александра Семеновича,
Кремль согласился с ним, и Рокк пришел с плотной бумагой к чудаку зоологу.
Концерт над стеклянными водами и рощами и парком уже шел к концу, как
вдруг произошло нечто, которое прервало его раньше времени. Именно в
Концовке собаки, которым по времени уже следовало бы спать, подняли вдруг
невыносимый лай, который посте пенно перешел в общий мучительный вой. Вой,
разрастаясь, полетел по полям и вою вдруг ответил трескучий в миллион
голосов концерт лягушек на прудах. Все это было так жутко, что показалось
даже на мгновенье, будто померкла таинственная колдовская ночь.
Александр Семенович оставил флейту и вышел на веранду.
- Маня, ты слышишь!? Вот проклятые собаки... Чего они, как ты
думаешь, расбесились?
- Откуда я знаю? - ответила Маня, глядя на луну.
- Знаешь, Манечка, пойдем посмотрим на яички, - предложил Александр
Семенович.
- Ей-Богу, Александр Семенович, ты совсем помешался со своими яйцами
и курами. Отдохни ты немножко!
- Нет, Манечка, пойдем.
В оранжерее горел яркий шар. Пришла и Дуня с горящим лицом и
блестящими глазами. Александр Семенович нежно открыл контрольные стекла и
все стали поглядывать внутрь камер. На белом асбестовом полу лежали
правильными рядами испещренные пятнами ярко-красные яйца, в камерах было
беззвучно... а шар вверху в 15 000 свечей тихо шипел.
- Эх, выведу я цыпляток! - с энтузиазмом говорил Александр Семенович,
заглядывая то с боку в контрольные прорези, то сверху, через широкие
вентиляционные отверстия, - вот увидите... Что? Не выведу?
- А вы знаете, Александр Семенович, - сказала Дуня, улыбаясь, -
мужики в Концовке говорили, что вы антихрист. Говорят, что ваши яйца
дьявольские. Грех машиной выводить. Убить вас хотели.
Александр Семенович вздрогнул и повернулся к жене. Лицо его
пожелтело.
- Ну, что вы скажете? Вот народ! Ну что вы сделаете с таким народом?
А? Манечка, надо будет им собрание сделать... Завтра вызову из уезда
работников. Я им сам скажу речь. Надо будет вообще тут поработать... А то
это медвежий какой-то угол.
бросился в открытое море войны и революции, сменив флейту на губительный
маузер. Его долго швыряло по волнам, неоднократно выплескивая то в Крыму,
то в Москве, то в Туркестане, то даже во Владивостоке. Нужна была именно
революция, чтобы вполне выявить Александра Семеновича. Выяснилось, что
этот человек положительно велик, и, конечно, не в фойе "Грез" ему сидеть.
Не вдаваясь в долгие подробности, скажем, что последний 1927 и начало
1928-го года застали Александра Семеновича в Туркестане, где он,
во-первых, редактировал огромную газету, а затем, как местный член высшей
хозяйственной комиссии, прославился своими изумительными работами по
орошению Туркестанского края. В 1928 году Рокк прибыл в Москву и получил
вполне заслуженный отдых. Высшая комиссия той организации, билет которой с
честью носил в кармане провинциально-старомодный человек, сменила его и
назначила ему должность спокойную и почетную. Увы! Увы! На горе республике
кипучий мозг Александра Семеновича не потух, в Москве Рокк столкнулся с
изобретением Персикова и в номерах на Тверской "Красный Париж" родилась у
Александра Семеновича идея, как при помощи луча Персикова возродить в
течение месяца кур в республике. Кремль принял Александра Семеновича,
Кремль согласился с ним, и Рокк пришел с плотной бумагой к чудаку зоологу.
Концерт над стеклянными водами и рощами и парком уже шел к концу, как
вдруг произошло нечто, которое прервало его раньше времени. Именно в
Концовке собаки, которым по времени уже следовало бы спать, подняли вдруг
невыносимый лай, который посте пенно перешел в общий мучительный вой. Вой,
разрастаясь, полетел по полям и вою вдруг ответил трескучий в миллион
голосов концерт лягушек на прудах. Все это было так жутко, что показалось
даже на мгновенье, будто померкла таинственная колдовская ночь.
Александр Семенович оставил флейту и вышел на веранду.
- Маня, ты слышишь!? Вот проклятые собаки... Чего они, как ты
думаешь, расбесились?
- Откуда я знаю? - ответила Маня, глядя на луну.
- Знаешь, Манечка, пойдем посмотрим на яички, - предложил Александр
Семенович.
- Ей-Богу, Александр Семенович, ты совсем помешался со своими яйцами
и курами. Отдохни ты немножко!
- Нет, Манечка, пойдем.
В оранжерее горел яркий шар. Пришла и Дуня с горящим лицом и
блестящими глазами. Александр Семенович нежно открыл контрольные стекла и
все стали поглядывать внутрь камер. На белом асбестовом полу лежали
правильными рядами испещренные пятнами ярко-красные яйца, в камерах было
беззвучно... а шар вверху в 15 000 свечей тихо шипел.
- Эх, выведу я цыпляток! - с энтузиазмом говорил Александр Семенович,
заглядывая то с боку в контрольные прорези, то сверху, через широкие
вентиляционные отверстия, - вот увидите... Что? Не выведу?
- А вы знаете, Александр Семенович, - сказала Дуня, улыбаясь, -
мужики в Концовке говорили, что вы антихрист. Говорят, что ваши яйца
дьявольские. Грех машиной выводить. Убить вас хотели.
Александр Семенович вздрогнул и повернулся к жене. Лицо его
пожелтело.
- Ну, что вы скажете? Вот народ! Ну что вы сделаете с таким народом?
А? Манечка, надо будет им собрание сделать... Завтра вызову из уезда
работников. Я им сам скажу речь. Надо будет вообще тут поработать... А то
это медвежий какой-то угол.