..
- Темнота, - молвил охранитель, расположившийся на своей шинели у
двери оранжереи.
Следующий день ознаменовался страннейшими и необъяснимыми
происшествиями. Утром, при первом же блеске солнца, рощи, которые
приветствовали обычно светило неумолчным и мощным стрекотанием птиц,
встретили его полным безмолвием. Это было замечено решительно всеми.
Словно перед грозой. Но никакой грозы и в помине не было. Разговоры в
совхозе приняли странный и двусмысленный для Александра Семеновича оттенок
и в особенности потому, что со слов дяди, по прозвищу Козий Зоб,
известного смутьяна и мудреца из Концовки, стало известно, что, якобы, все
птицы собрались в косяки и на рассвете убрались куда-то из Шереметева вон,
на север, что было просто глупо. Александр Семенович очень расстроился и
целый день потратил на то, чтобы созвониться с комитетом в Грачевке.
Оттуда обещали Александру Семеновичу прислать дня через два ораторов на
две темы - международное положение и вопрос о Доброкуре.
Вечер тоже был не без сюрпризов. Если утром умолкли рощи, показав
вполне ясно, как подозрительно - неприятна тишина деревьев, если в полдень
убрались куда-то воробьи с совхозного двора, то к вечеру умолк пруд в
Шереметевке. Это было поистине изумительно, ибо всем в окрестностях на
сорок верст было превосходно известно знаменитое стрекотание шереметевских
лягушек. А теперь они словно вымерли. С пруда не доносилось ни одного
голоса и беззвучно стояла осока. Нужно признаться, что Александр Семенович
окончательно расстроился. Об этих происшествиях начали толковать и
толковали самым неприятным образом, то есть за спиной Александра
Семеновича.
- Действительно, это странно, - сказал за обедом Александр Семенович
жене, - я не могу понять, зачем этим птицам понадобилось улетать?
- Откуда я знаю? - ответила Маня. - Может быть от твоего луча?
- Ну ты, Маня, обыкновеннейшая дура, - ответил Александр Семенович,
бросив ложку, - ты - как мужики. При чем здесь луч?
- А я не знаю. Оставь меня в покое.
Вечером произошел третий сюрприз - опять взвыли собаки в Концовке, и
ведь как! Над лунными полями стоял непрерывный стон, злобные тоскливые
стенания.
Вознаградил себя Александр Семенович еще сюрпризом, но уже приятным,
а именно в оранжерее. В камерах начал слышаться беспрерывный стук в
красных яйцах. Токи... токи... токи... токи... стучало то в одном, то в
другом, то в третьем яйце.
Стук в яйцах был триумфальным стуком для Александра Семеновича.
Тотчас были забыты странные происшествия в роще и на пруде. Сошлись все в
оранжерее: и Маня, и Дуня, и сторож, и охранитель, оставивший винтовку у
двери.
- Ну, что? Что вы скажете? - победоносно спрашивал Александр
Семенович. Все с любопытством наклоняли уши к дверцам первой камеры, - это
они клювами стучат, цыплятки, - продолжал сияя Александр Семенович. - Не
выведу цыпляток, скажете? Нет, дорогие мои, - и от избытка чувств он
похлопал охранителя по плечу. Выведу таких, что вы ахнете. Теперь мне в
оба смотреть, строго добавил он. - Чуть только начнут вылупляться, сейчас
же мне дать знать.
- Хорошо, - хором ответили сторож, Дуня и охранитель.
Таки... таки... таки... закипало то в одном, то в другом яйце первой
камеры. Действительно, картина на глазах нарождающейся новой жизни в
тонкой от
- Темнота, - молвил охранитель, расположившийся на своей шинели у
двери оранжереи.
Следующий день ознаменовался страннейшими и необъяснимыми
происшествиями. Утром, при первом же блеске солнца, рощи, которые
приветствовали обычно светило неумолчным и мощным стрекотанием птиц,
встретили его полным безмолвием. Это было замечено решительно всеми.
Словно перед грозой. Но никакой грозы и в помине не было. Разговоры в
совхозе приняли странный и двусмысленный для Александра Семеновича оттенок
и в особенности потому, что со слов дяди, по прозвищу Козий Зоб,
известного смутьяна и мудреца из Концовки, стало известно, что, якобы, все
птицы собрались в косяки и на рассвете убрались куда-то из Шереметева вон,
на север, что было просто глупо. Александр Семенович очень расстроился и
целый день потратил на то, чтобы созвониться с комитетом в Грачевке.
Оттуда обещали Александру Семеновичу прислать дня через два ораторов на
две темы - международное положение и вопрос о Доброкуре.
Вечер тоже был не без сюрпризов. Если утром умолкли рощи, показав
вполне ясно, как подозрительно - неприятна тишина деревьев, если в полдень
убрались куда-то воробьи с совхозного двора, то к вечеру умолк пруд в
Шереметевке. Это было поистине изумительно, ибо всем в окрестностях на
сорок верст было превосходно известно знаменитое стрекотание шереметевских
лягушек. А теперь они словно вымерли. С пруда не доносилось ни одного
голоса и беззвучно стояла осока. Нужно признаться, что Александр Семенович
окончательно расстроился. Об этих происшествиях начали толковать и
толковали самым неприятным образом, то есть за спиной Александра
Семеновича.
- Действительно, это странно, - сказал за обедом Александр Семенович
жене, - я не могу понять, зачем этим птицам понадобилось улетать?
- Откуда я знаю? - ответила Маня. - Может быть от твоего луча?
- Ну ты, Маня, обыкновеннейшая дура, - ответил Александр Семенович,
бросив ложку, - ты - как мужики. При чем здесь луч?
- А я не знаю. Оставь меня в покое.
Вечером произошел третий сюрприз - опять взвыли собаки в Концовке, и
ведь как! Над лунными полями стоял непрерывный стон, злобные тоскливые
стенания.
Вознаградил себя Александр Семенович еще сюрпризом, но уже приятным,
а именно в оранжерее. В камерах начал слышаться беспрерывный стук в
красных яйцах. Токи... токи... токи... токи... стучало то в одном, то в
другом, то в третьем яйце.
Стук в яйцах был триумфальным стуком для Александра Семеновича.
Тотчас были забыты странные происшествия в роще и на пруде. Сошлись все в
оранжерее: и Маня, и Дуня, и сторож, и охранитель, оставивший винтовку у
двери.
- Ну, что? Что вы скажете? - победоносно спрашивал Александр
Семенович. Все с любопытством наклоняли уши к дверцам первой камеры, - это
они клювами стучат, цыплятки, - продолжал сияя Александр Семенович. - Не
выведу цыпляток, скажете? Нет, дорогие мои, - и от избытка чувств он
похлопал охранителя по плечу. Выведу таких, что вы ахнете. Теперь мне в
оба смотреть, строго добавил он. - Чуть только начнут вылупляться, сейчас
же мне дать знать.
- Хорошо, - хором ответили сторож, Дуня и охранитель.
Таки... таки... таки... закипало то в одном, то в другом яйце первой
камеры. Действительно, картина на глазах нарождающейся новой жизни в
тонкой от