свечивающей кожуре была настолько интересна, что все общество еще
долго просидело на опрокинутых ящиках, глядя как в загадочном мерцающем
свете созревали малиновые яйца. Разошлись спать довольно поздно, когда над
совхозом и окрестностями разлилась зеленоватая ночь. Была она загадочна и
даже, можно сказать, страшна, вероятно потому, что нарушал ее полное
молчание то и дело начинающийся беспричинный тоскливейший и ноющий вой
собак в Концовке. Чего бесились проклятые псы - совершенно неизвестно.
На утро Александра Семеновича ожидала неприятность. Охранитель был
крайне сконфужен, руки прикладывал к сердцу, клялся и божился, что не
спал, но ничего не заметил.
- Непонятное дело, - уверял охранитель, - я тут ни при чем, товарищ
Рокк.
- Спасибо вам, и от души благодарен, - распекал его Александр
Семенович, - что вы товарищ думаете? Зачем вас поставили? Смотреть. Так вы
мне и скажите, куда они делись? Ведь, вылупились они? Значит, удрали.
Значит вы дверь оставили открытой да и ушли сами. Чтоб были мне цыплята!
- Некуда мне ходить. Что я своего дела не знаю, - обиделся наконец
воин, - что вы меня попрекаете даром, товарищ Рокк.
- Куды ж они подевались?
- Да я почем знаю, - взбесился наконец воин, - что я их укараулю
разве? Я зачем поставлен. Смотреть, чтобы камеры никто не упер, я и
исполняю свою должность. Вот вам камеры. А ловить ваших цыплят я не обязан
по закону. Кто его знает, какие у вас цыплята вылупятся, может, их на
велосипеде не догонишь!
Александр Семенович несколько осекся, пробурчал еще что-то и впал в
состояние изумления. Дело-то на самом деле было странное. В первой камере,
которую зарядили раньше всех, два яйца, помещающиеся у самого основания
луча, оказались взломанными. И одно из них даже откатилось в сторону.
Скорлупа валялась на асбестовом полу, в луче.
- Черт их знает, - бормотал Александр Семенович, - окна заперты, не
через крышу же они улетели!
Он задрал голову и посмотрел туда, где в стеклянном переплете крыши
было несколько широких дыр.
- Что вы, Александр Семенович, - крайне удивилась Дуня, - станут вам
цыплята летать. Они тут где-нибудь... цып... цып... цып... - начала она
кричать и заглядывать в углы оранжереи, где стояли пыльные цветочные
вазоны, какие-то доски и хлам. Но никакие цыплята нигде не отзывались.
Весь состав служащих часа два бегал по двору совхоза, разыскивая
проворных цыплят, и нигде ничего не нашел. День прошел крайне возбужденно.
Караул камер был увеличен еще сторожем и был дан строжайший приказ, каждые
четверть часа заглядывать в окна камер, и чуть что, звать Александра
Семеновича. Охранитель сидел насупившись у дверей, держа винтовку между
колен. Александр Семенович совершенно захлопотался и только во втором часу
пообедал. После обеда он поспал часок в прохладной тени на бывшей
оттоманке Шереметева, напился совхозовского сухарного кваса, сходил в
оранжерею и убедился, что теперь там все в полном порядке. Старик сторож
лежал животом на рогоже и, мигая, смотрел в контрольное стекло первой
камеры. Охранитель бодрствовал, не уходя от дверей.
Но были и новости: яйца в третьей камере, заряженные позже всех,
начали как-то причмокивать и цокать, как-будто внутри них кто-то
всхлипывал.
- Ух, зреют, - сказал Александр Семенович, - вот это зреют, теперь
вижу. Видал
долго просидело на опрокинутых ящиках, глядя как в загадочном мерцающем
свете созревали малиновые яйца. Разошлись спать довольно поздно, когда над
совхозом и окрестностями разлилась зеленоватая ночь. Была она загадочна и
даже, можно сказать, страшна, вероятно потому, что нарушал ее полное
молчание то и дело начинающийся беспричинный тоскливейший и ноющий вой
собак в Концовке. Чего бесились проклятые псы - совершенно неизвестно.
На утро Александра Семеновича ожидала неприятность. Охранитель был
крайне сконфужен, руки прикладывал к сердцу, клялся и божился, что не
спал, но ничего не заметил.
- Непонятное дело, - уверял охранитель, - я тут ни при чем, товарищ
Рокк.
- Спасибо вам, и от души благодарен, - распекал его Александр
Семенович, - что вы товарищ думаете? Зачем вас поставили? Смотреть. Так вы
мне и скажите, куда они делись? Ведь, вылупились они? Значит, удрали.
Значит вы дверь оставили открытой да и ушли сами. Чтоб были мне цыплята!
- Некуда мне ходить. Что я своего дела не знаю, - обиделся наконец
воин, - что вы меня попрекаете даром, товарищ Рокк.
- Куды ж они подевались?
- Да я почем знаю, - взбесился наконец воин, - что я их укараулю
разве? Я зачем поставлен. Смотреть, чтобы камеры никто не упер, я и
исполняю свою должность. Вот вам камеры. А ловить ваших цыплят я не обязан
по закону. Кто его знает, какие у вас цыплята вылупятся, может, их на
велосипеде не догонишь!
Александр Семенович несколько осекся, пробурчал еще что-то и впал в
состояние изумления. Дело-то на самом деле было странное. В первой камере,
которую зарядили раньше всех, два яйца, помещающиеся у самого основания
луча, оказались взломанными. И одно из них даже откатилось в сторону.
Скорлупа валялась на асбестовом полу, в луче.
- Черт их знает, - бормотал Александр Семенович, - окна заперты, не
через крышу же они улетели!
Он задрал голову и посмотрел туда, где в стеклянном переплете крыши
было несколько широких дыр.
- Что вы, Александр Семенович, - крайне удивилась Дуня, - станут вам
цыплята летать. Они тут где-нибудь... цып... цып... цып... - начала она
кричать и заглядывать в углы оранжереи, где стояли пыльные цветочные
вазоны, какие-то доски и хлам. Но никакие цыплята нигде не отзывались.
Весь состав служащих часа два бегал по двору совхоза, разыскивая
проворных цыплят, и нигде ничего не нашел. День прошел крайне возбужденно.
Караул камер был увеличен еще сторожем и был дан строжайший приказ, каждые
четверть часа заглядывать в окна камер, и чуть что, звать Александра
Семеновича. Охранитель сидел насупившись у дверей, держа винтовку между
колен. Александр Семенович совершенно захлопотался и только во втором часу
пообедал. После обеда он поспал часок в прохладной тени на бывшей
оттоманке Шереметева, напился совхозовского сухарного кваса, сходил в
оранжерею и убедился, что теперь там все в полном порядке. Старик сторож
лежал животом на рогоже и, мигая, смотрел в контрольное стекло первой
камеры. Охранитель бодрствовал, не уходя от дверей.
Но были и новости: яйца в третьей камере, заряженные позже всех,
начали как-то причмокивать и цокать, как-будто внутри них кто-то
всхлипывал.
- Ух, зреют, - сказал Александр Семенович, - вот это зреют, теперь
вижу. Видал