Тот, кто называл себя мастером, работал, а она, запустив в
волосы тонкие с остро отточенными ногтями пальцы, перечитывала
написанное, а перечитав, шила вот эту самую шапочку. Иногда она
сидела на корточках у нижних полок или стояла на стуле у верх-
них и тряпкой вытирала сотни пыльных корешков. Она сулила сла-
ву, она подгоняла его и вот тут-то стала называть мастером. Она
дождалась этих обещаных уже последних слов о пятом прокураторе
иудеи, нараспев и громко повторяла отдельные фразы, которые ей
нравились, и говорила, что в этом романе ее жизнь.
Он был дописан в августе месяце, был отдан какой-то безве-
стной машинистке, и та перепечатала его в пяти экземплярах. И,
наконец, настал час, когда пришлось покинуть тайный приют и
выйти в жизнь.
- И я вышел в жизнь, держа его в руках, и тогда моя жизнь
кончилась, - прошептал мастер и поник головой, и долго качалась
печальная черная шапочка с желтой буквой"М". Он повел дальше
свой рассказ, но тот стал несколько бессвязен. Можно было по-
нять только одно, что тогда с гостем ивана случилась какая-то
катастрофа.
- Я впервые попал в мир литературы, но теперь, когда уже
все кончилось и гибель моя налицо, вспоминаю о нем с ужасом!-
Торжественно прошептал мастер и поднял руку.- Да, он чрезвычай-
но поразил меня, ах, как поразил!
- Кто?- Чуть слышно шепнул иван, опасаясь перебивать взвол-
нованного рассказчика.
- Да редактор, я же говорю, редактор. Да, так он прочитал.
Он смотрел на меня так, как будто у меня щека была раздута флю-
сом, как-то косился в угол и даже сконфуженно хихикнул. Он без
нужды мял манускрипт и крякал. Вопросы, которые он мне задавал,
показались мне сумасшедшими. Не говоря ничего по существу рома-
на, он спрашивал меня о том, кто я таков и откуда я взялся,
давно ли пишу и почему обо мне ничего не было слышно раньше, и
даже задал, с моей точки зрения, совсем идиотский вопрос: кто
это меня надоумил сочинить роман на такую странную тему?
Наконец, он мне надоел, и я спросил его напрямик, будет ли
он печатать роман или не будет.
Тут он засуетился, начал что-то мямлить и заявил, что само-
лично решить вопрос он не может, что с моим произведением до-
лжны ознакомиться другие члены редакционной коллегии, именно
критики латунский и ариман и литератор мстислав лаврович. Он
просил меня прийти через две недели.
Я пришел через две недели и был принят какой-то девицей со
скошенными к носу от постоянного вранья глазами.
82
- Это лапшенникова, секретарь редакции, - усмехнувшись,
сказал иван, хорошо знающий тот мир, который так гневно описы-
вал его гость.
- Может быть, - отрезал тот, - так вот, от нее я получил
свой роман, уже порядочно засаленный и растрепанный. Стараясь
не попадать своими глазами в мои, лапшенникова сообщила мне,
что редакция обеспечена материалами на два года вперед и что
поэтому вопрос о напечатании моего романа, как она выразилась,
отпадает.
- Что я помню после этого?- Бормотал мастер, потирая висок,
- да, осыпав