Мы шли по кривому, скучному переулку без-
молвно, я по одной стороне, а она по другой. И не было, во-
образите, в переулке ни души. Я мучился, потому что с нею не-
обходимо говорить, и тревожился, что я не вымолвлю ни одного
слова, а она уйдет, и я никогда ее более не увижу...
И, вообразите, внезапно заговорила она:
- нравятся ли вам мои цветы?
Я отчетливо помню, как прозвучал ее голос, низкий довольно-
таки, но со срывами, и, как это ни глупо, показалось, что эхо
ударило в переулке и отразилось от желтой грязной стены. Я бы-
стро перешел на ее сторону и, подходя к ней, ответил:
- нет.
Она поглядела на меня удивленно, а я вдруг, и совершенно
неожиданно, понял, что я всю жизнь любил именно эту женщину!
Вот так штука, а? Вы, конечно, скажете, сумасшедший?
- Ничего я не говорю, - воскликнул иван и добавил:- умоляю,
дальше!
И гость продолжал:
- да, она поглядела на меня удивленно, а затем, поглядев,
спросила так:
- вы вообще не любите цветов?
В голосе ее была, как мне показалось, враждебность. Я шел с
нею рядом, стараясь идти в ногу, и, к удивлению моему, совер-
шенно не чувствовал себя стесненным.
- Нет, я люблю цветы, только не такие, - сказал я.
- А какие?
- Я розы люблю.
Тут я пожалел о том что сказал, потому что она виновато
улыбнулась и бросила свои цветы в канаву. Растерявшись немного,
я все-таки поднял их и подал ей, но она, усмехнувшись, оттол-
кнула цветы, и я понес их в руках.
Так шли молча некоторое время, пока она не вынула у меня из
рук цветы, не бросила их на мостовую, затем продела свою руку в
черной перчатке с раструбом в мою, и мы пошли рядом.
80
- Дальше, - сказал иван, - и не пропускайте, пожалуйста,
ничего.
- Дальше?- Переспросил гость, - что же, дальше вы могли бы
и сами угадать.- Он вдруг вытер неожиданную слезу правым рука-
вом и продолжал:- любобь выскочила перед нами, как из-под земли
выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих!
Так поражает молния, так поражает финский нож!
Она-то, впрочем, утверждала впоследствии, что это не так,
что любили мы, конечно, друг друга давным-давно, не зная друг
друга, никогда не видя, и что она жила с другим человеком, и я
там тогда... С этой, как ее...
- С кем?- Спросил бездомный.
- С этой... Ну... Этой, ну... Ответил гость и защелкал
пальцами.
- Вы были женаты?
- Ну да, вот же я и щелкаю... На этой... Вареньке, манеч-
ке... Нет, вареньке... Еще платье полосатое... Музей... Впро-
чем, я не помню.
Так вот она говорила, что с желтыми цветами в руках она
вышла в тот день, чтобы я наконец ее нашел, и что если бы этого
не произошло, она отравилась бы, потому что жизнь ее пуста.
Да, любовь поразила нас мгновенно. Я это знал в тот же день
уже, через час, когда мы оказались, не замечая города, у крем-
левской стены на набережной.
Мы разговаривали так, как будто расстались вчера, как будто
знали друг друг
молвно, я по одной стороне, а она по другой. И не было, во-
образите, в переулке ни души. Я мучился, потому что с нею не-
обходимо говорить, и тревожился, что я не вымолвлю ни одного
слова, а она уйдет, и я никогда ее более не увижу...
И, вообразите, внезапно заговорила она:
- нравятся ли вам мои цветы?
Я отчетливо помню, как прозвучал ее голос, низкий довольно-
таки, но со срывами, и, как это ни глупо, показалось, что эхо
ударило в переулке и отразилось от желтой грязной стены. Я бы-
стро перешел на ее сторону и, подходя к ней, ответил:
- нет.
Она поглядела на меня удивленно, а я вдруг, и совершенно
неожиданно, понял, что я всю жизнь любил именно эту женщину!
Вот так штука, а? Вы, конечно, скажете, сумасшедший?
- Ничего я не говорю, - воскликнул иван и добавил:- умоляю,
дальше!
И гость продолжал:
- да, она поглядела на меня удивленно, а затем, поглядев,
спросила так:
- вы вообще не любите цветов?
В голосе ее была, как мне показалось, враждебность. Я шел с
нею рядом, стараясь идти в ногу, и, к удивлению моему, совер-
шенно не чувствовал себя стесненным.
- Нет, я люблю цветы, только не такие, - сказал я.
- А какие?
- Я розы люблю.
Тут я пожалел о том что сказал, потому что она виновато
улыбнулась и бросила свои цветы в канаву. Растерявшись немного,
я все-таки поднял их и подал ей, но она, усмехнувшись, оттол-
кнула цветы, и я понес их в руках.
Так шли молча некоторое время, пока она не вынула у меня из
рук цветы, не бросила их на мостовую, затем продела свою руку в
черной перчатке с раструбом в мою, и мы пошли рядом.
80
- Дальше, - сказал иван, - и не пропускайте, пожалуйста,
ничего.
- Дальше?- Переспросил гость, - что же, дальше вы могли бы
и сами угадать.- Он вдруг вытер неожиданную слезу правым рука-
вом и продолжал:- любобь выскочила перед нами, как из-под земли
выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих!
Так поражает молния, так поражает финский нож!
Она-то, впрочем, утверждала впоследствии, что это не так,
что любили мы, конечно, друг друга давным-давно, не зная друг
друга, никогда не видя, и что она жила с другим человеком, и я
там тогда... С этой, как ее...
- С кем?- Спросил бездомный.
- С этой... Ну... Этой, ну... Ответил гость и защелкал
пальцами.
- Вы были женаты?
- Ну да, вот же я и щелкаю... На этой... Вареньке, манеч-
ке... Нет, вареньке... Еще платье полосатое... Музей... Впро-
чем, я не помню.
Так вот она говорила, что с желтыми цветами в руках она
вышла в тот день, чтобы я наконец ее нашел, и что если бы этого
не произошло, она отравилась бы, потому что жизнь ее пуста.
Да, любовь поразила нас мгновенно. Я это знал в тот же день
уже, через час, когда мы оказались, не замечая города, у крем-
левской стены на набережной.
Мы разговаривали так, как будто расстались вчера, как будто
знали друг друг