по асфальтовым дорожкам, ведущим к
чугунной решетке бульвара, откуда в среду вечером пришел не
понятый никем первый вестник несчастья иванушка, теперь бежали
недообедавшие писатели, официанты, софья павловна, боба, петра-
кова, петраков.
Заблаговременно вышедший через боковой ход, никуда не убе-
гая и никуда не спеша, как капитан, который обязан покинуть
горящий бриг последним, стоял спокойный арчибальд арчибальдович
в легком пальто на шелковой подкладке, с двумя балыковыми брев-
нами под мышкой.
Глава 29
судьба мастера и маргариты определена
на закате солнца высоко над городом на каменной террасе
одного из самых красивых зданий в москве, здания, построенного
около полутораста лет назад, находились двое: воланд и азазел-
ло. Они не были видны снизу, с улицы, так как их закрывала от
ненужных взоров балюстрада с гипсовыми вазами и гипсовыми цве-
тами. Но им город был виден почти до самых краев.
Воланд сидел на складном табурете, одетый в черную свою
сутану. Его длинная широкая шпага была воткнута между двумя
рассекшимися плитами террасы вертикально, так что получились
солнечные часы. Тень шпаги медленно и неуклонно удлинялась,
подползая к черным туфлям на ногах сатаны. Положив острый под-
бородок на кулак, скорчившись на табурете и поджав одну ногу
под себя, воланд не отрываясь смотрел на необ"ятное сборище
дворцов, гигантских домов и маленьких, обреченных на слом ла-
чуг. Азазелло, расставшись со своим современным нарядом, то
есть пиджаком, котелком, лакированными туфлями, одетый, как и
воланд, в черное, неподвижно стоял невдалеке от своего повели-
теля, так же как и он не спуская глаз с города.
Воланд заговорил:
- какой интересный город, не правда ли?
Азазелло шевельнулся и ответил почтительно:
- мессир, мне больше нравится рим!
- Да, это дело вкуса, - ответил воланд.
Через некоторое время опять раздался его голос:
но тут что-то заставило воланда отвернуться от города и
обратить свое внимание на круглую башню, которая была у него за
спиною на крыше. Из стены ее вышел оборванный, выпачканный в
глине мрачный человек в хитоне, в самодельных сандалиях, чер-
нобородый.
- Ба!- Воскликнул воланд, с насмешкой глядя на вошедшего, -
менее всего можно было ожидать тебя здесь! Ты с чем пожаловал,
незваный, но предвиденный гость?
- Я к тебе, дух зла и повелитель теней, - ответил вошедший,
исподлобья недружелюбно глядя на воланда.
- Если ты ко мне, то почему же ты не поздоровался со мной,
бывший сборщик податей?- Заговорил воланд сурово.
- Потому что я не хочу, чтобы ты здравствовал, - ответил
дерзко вошедший.
- Но тебе придется примириться с этим, - возразил воланд, и
усмешка искривила его рот, - не успел ты появиться на крыше,
как уже сразу отвесил нелепость, и я тебе скажу, в чем она- в
твоих интонациях. Ты произнес свои слова так, как будто ты не
признаешь теней, а также и зла. Не будешь ли ты так добр поду-
мать над вопросом: что бы делало твое добро, если бы не сущест-
вовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли
тени? Ведь тени получаются от предметов и людей. Вот тень от
моей шпаги. Но бывают тени от деревьев и от живых существ. Не
хочешь ли ты ободрать весь земной шар, снеся с него прочь все
деревья
чугунной решетке бульвара, откуда в среду вечером пришел не
понятый никем первый вестник несчастья иванушка, теперь бежали
недообедавшие писатели, официанты, софья павловна, боба, петра-
кова, петраков.
Заблаговременно вышедший через боковой ход, никуда не убе-
гая и никуда не спеша, как капитан, который обязан покинуть
горящий бриг последним, стоял спокойный арчибальд арчибальдович
в легком пальто на шелковой подкладке, с двумя балыковыми брев-
нами под мышкой.
Глава 29
судьба мастера и маргариты определена
на закате солнца высоко над городом на каменной террасе
одного из самых красивых зданий в москве, здания, построенного
около полутораста лет назад, находились двое: воланд и азазел-
ло. Они не были видны снизу, с улицы, так как их закрывала от
ненужных взоров балюстрада с гипсовыми вазами и гипсовыми цве-
тами. Но им город был виден почти до самых краев.
Воланд сидел на складном табурете, одетый в черную свою
сутану. Его длинная широкая шпага была воткнута между двумя
рассекшимися плитами террасы вертикально, так что получились
солнечные часы. Тень шпаги медленно и неуклонно удлинялась,
подползая к черным туфлям на ногах сатаны. Положив острый под-
бородок на кулак, скорчившись на табурете и поджав одну ногу
под себя, воланд не отрываясь смотрел на необ"ятное сборище
дворцов, гигантских домов и маленьких, обреченных на слом ла-
чуг. Азазелло, расставшись со своим современным нарядом, то
есть пиджаком, котелком, лакированными туфлями, одетый, как и
воланд, в черное, неподвижно стоял невдалеке от своего повели-
теля, так же как и он не спуская глаз с города.
Воланд заговорил:
- какой интересный город, не правда ли?
Азазелло шевельнулся и ответил почтительно:
- мессир, мне больше нравится рим!
- Да, это дело вкуса, - ответил воланд.
Через некоторое время опять раздался его голос:
но тут что-то заставило воланда отвернуться от города и
обратить свое внимание на круглую башню, которая была у него за
спиною на крыше. Из стены ее вышел оборванный, выпачканный в
глине мрачный человек в хитоне, в самодельных сандалиях, чер-
нобородый.
- Ба!- Воскликнул воланд, с насмешкой глядя на вошедшего, -
менее всего можно было ожидать тебя здесь! Ты с чем пожаловал,
незваный, но предвиденный гость?
- Я к тебе, дух зла и повелитель теней, - ответил вошедший,
исподлобья недружелюбно глядя на воланда.
- Если ты ко мне, то почему же ты не поздоровался со мной,
бывший сборщик податей?- Заговорил воланд сурово.
- Потому что я не хочу, чтобы ты здравствовал, - ответил
дерзко вошедший.
- Но тебе придется примириться с этим, - возразил воланд, и
усмешка искривила его рот, - не успел ты появиться на крыше,
как уже сразу отвесил нелепость, и я тебе скажу, в чем она- в
твоих интонациях. Ты произнес свои слова так, как будто ты не
признаешь теней, а также и зла. Не будешь ли ты так добр поду-
мать над вопросом: что бы делало твое добро, если бы не сущест-
вовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли
тени? Ведь тени получаются от предметов и людей. Вот тень от
моей шпаги. Но бывают тени от деревьев и от живых существ. Не
хочешь ли ты ободрать весь земной шар, снеся с него прочь все
деревья