борванцев и, даже более
того, делал им пригласительные жесты. Авторитет арчибальда ар-
чибальдовича был вещью, серьезно ощутимой в ресторане, которым
он заведовал, и софья павловна покорно спросила у коровьева:
- как ваша вамилия?
- Панаев, - вежливо ответил тот. Гражданка записала эту
фамилию и подняла вопросительный взор на бегемота.
- Скабичевский, - пропищал тот, почему-то указывая на свой
примус. Софья павловна записала и это и пододвинула книгу по-
сетителям, чтобы они расписались в ней. Коровьев против панаев
написал "скабичевский", А бегемот против скабичевского написал
"панаев". Арчибальд арчибальдович, совершенно поражая софью
павловну, обольстительно улыбаясь, повел гостей к лучшему сто-
лику в противоположном конце веранды, туда, где лежала самая
густая тень, к столику, возле которого весело играло солнце в
одном из прорезов трельяжной зелени. Софья же павловна, моргая
от изумления, долго изучала странные записи, сделанные не-
ожиданными посетителями в книге.
Официантов арчибальд арчибальдович удивил не менее, чем
210
дорогих гостей. Ах, умен был арчибальд арчибальдович! А уж на-
блюдателен, пожалуй, не менее, чем и сами писатели. Арчибальд
арчибальдович знал о сеансе в варьете, и о многих других про-
исшествиях этих дней, слышал, но, в противоположность другим,
мимо ушей не пропустил ни слова "клетчатый", Ни слова "кот".
Арчибальд арчибальдович сразу догадался, кто его посетители. А
догадавшись, натурально, ссориться с ними не стал. А вот софья
павловна хороша! Ведь это надо же выдумать- преграждать этим
двум путь на веранду! А впрочем, что с нее спрашивать.
Надменно тыча ложечкой в раскисающее сливочное мороженое,
петракова недовольными глазами глядела, как столик перед двумя
одетыми какими-то шутами гороховыми как бы по волшебству об-
растает яствами. До блеска вымытые салатные листья уже торчали
из вазы со свежей икрой... Миг, и появилось на специально подо-
двинутом отдельном столике запотевшее серебряное ведерко...
Лишь убедившись, что все сделано по чести, лишь тогда, ког-
да в руках официантов прилетела закрытая сковорода, в которой
что-то ворчало, арчибальд арчибальдович позволил себе покинуть
двух загадочных посетителей, да и то предварительно шепнув им:
- извините! На минутку! Лично пригляжу за филейчиками.
Он отлетел от столика и скрылся во внутреннем ходе рестора-
на. Если бы какой-нибудь наблюдатель мог проследить дальнейшие
действия арчибальда арчибальдовича, они, несомненно, показались
бы ему несколько загадочными.
Шеф отправился вовсе не на кухню наблюдать за филейчиками,
а в кладовую ресторана. Он открыл ее своим ключом, закрылся в
ней, вынул из ларя со льдом, осторожно, чтобы не запачкать ман-
жет, два увесистых балыка, запаковал их в газетную бумагу, ак-
де, целясь в голову коровьеву и бегемоту. Оба обстреливаемые
сейчас же растаяли в воздухе, а из примуса ударил столб огня
прямо в тент. Как бы зияющая пасть с черными краями появилась в
тенте и стала расползаться во все стороны. Огонь, проскочив
сквозь нее, поднялся до самой крыши грибоедовского дома. Лежа-
щие на окне второго этажа папки с бумагами в комнате редакции
вдруг вспыхнули, а за ними схватило штору, и тут огонь, гудя,
как будто кто-то его раздувал, столбами пошел внутрь теткиного
дома.
Через несколько секунд
того, делал им пригласительные жесты. Авторитет арчибальда ар-
чибальдовича был вещью, серьезно ощутимой в ресторане, которым
он заведовал, и софья павловна покорно спросила у коровьева:
- как ваша вамилия?
- Панаев, - вежливо ответил тот. Гражданка записала эту
фамилию и подняла вопросительный взор на бегемота.
- Скабичевский, - пропищал тот, почему-то указывая на свой
примус. Софья павловна записала и это и пододвинула книгу по-
сетителям, чтобы они расписались в ней. Коровьев против панаев
написал "скабичевский", А бегемот против скабичевского написал
"панаев". Арчибальд арчибальдович, совершенно поражая софью
павловну, обольстительно улыбаясь, повел гостей к лучшему сто-
лику в противоположном конце веранды, туда, где лежала самая
густая тень, к столику, возле которого весело играло солнце в
одном из прорезов трельяжной зелени. Софья же павловна, моргая
от изумления, долго изучала странные записи, сделанные не-
ожиданными посетителями в книге.
Официантов арчибальд арчибальдович удивил не менее, чем
210
дорогих гостей. Ах, умен был арчибальд арчибальдович! А уж на-
блюдателен, пожалуй, не менее, чем и сами писатели. Арчибальд
арчибальдович знал о сеансе в варьете, и о многих других про-
исшествиях этих дней, слышал, но, в противоположность другим,
мимо ушей не пропустил ни слова "клетчатый", Ни слова "кот".
Арчибальд арчибальдович сразу догадался, кто его посетители. А
догадавшись, натурально, ссориться с ними не стал. А вот софья
павловна хороша! Ведь это надо же выдумать- преграждать этим
двум путь на веранду! А впрочем, что с нее спрашивать.
Надменно тыча ложечкой в раскисающее сливочное мороженое,
петракова недовольными глазами глядела, как столик перед двумя
одетыми какими-то шутами гороховыми как бы по волшебству об-
растает яствами. До блеска вымытые салатные листья уже торчали
из вазы со свежей икрой... Миг, и появилось на специально подо-
двинутом отдельном столике запотевшее серебряное ведерко...
Лишь убедившись, что все сделано по чести, лишь тогда, ког-
да в руках официантов прилетела закрытая сковорода, в которой
что-то ворчало, арчибальд арчибальдович позволил себе покинуть
двух загадочных посетителей, да и то предварительно шепнув им:
- извините! На минутку! Лично пригляжу за филейчиками.
Он отлетел от столика и скрылся во внутреннем ходе рестора-
на. Если бы какой-нибудь наблюдатель мог проследить дальнейшие
действия арчибальда арчибальдовича, они, несомненно, показались
бы ему несколько загадочными.
Шеф отправился вовсе не на кухню наблюдать за филейчиками,
а в кладовую ресторана. Он открыл ее своим ключом, закрылся в
ней, вынул из ларя со льдом, осторожно, чтобы не запачкать ман-
жет, два увесистых балыка, запаковал их в газетную бумагу, ак-
де, целясь в голову коровьеву и бегемоту. Оба обстреливаемые
сейчас же растаяли в воздухе, а из примуса ударил столб огня
прямо в тент. Как бы зияющая пасть с черными краями появилась в
тенте и стала расползаться во все стороны. Огонь, проскочив
сквозь нее, поднялся до самой крыши грибоедовского дома. Лежа-
щие на окне второго этажа папки с бумагами в комнате редакции
вдруг вспыхнули, а за ними схватило штору, и тут огонь, гудя,
как будто кто-то его раздувал, столбами пошел внутрь теткиного
дома.
Через несколько секунд