е чуявшего вины
ресторана.
Бледная и скучающая гражданка в белых носочках и белом же
беретике с хвостиком сидела на венском стуле у входа на веранду
с угла, там, где в зелени трельяжа было устроено входное от-
верстие. Перед нею на простом кухонном столе лежала толстая
конторского типа книга, в которую гражданка, неизвестно для
каких причин, записывала входящих в ресторан. Этой именно граж-
данкой и были остановлены коровьев и бегемот.
- Ваши удостоверения?- Она с удивлением глядела на пенсне
коровьева, а также на примус бегемота, и на разорванный бегемо-
тов локоть.
- Приношу вам тысячу извинений, какие удостоверения?- Спро-
сил коровьев удивляясь.
- Вы писатели?- В свою очередь, спросила гражданка.
- Безусловно, - с достоинством ответил коровьев.
- Ваши удостоверения?- Повторила гражданка.
- Прелесть моя...- Начал нежно коровьев.
- Я не прелесть, - перебила его гражданка.
- О, как это жалко, - разочарованно сказал коровьев и про-
должал:- ну, что ж, если вам не угодно быть прелестью, что было
бы весьма приятно, можете не быть ею. Так вот, чтобы убедиться
в том, что достоевский- писатель, неужели же нужно спрашивать у
него удостоверение? Да возьмите вы любых пять страниц из любого
его романа, и без всякого удостоверения вы убедитесь, что име-
ете дело с писателем. Да я полагаю, что у него и удостоверения
никакого не было! Как ты думаешь?- Обратился коровьев к бегемо-
ту.
- Пари держу, что не было, - ответил тот, ставя примус на
стол рядом с книгой и вытирая пот рукою на закопченном лбу.
- Вы не достоевский, - сказала гражданка, сбиваемая с толку
коровьевым.
- Ну, почем знать, почем знать, - ответил тот.
- Достоевский умер, - сказала гражданка, но как-то не очень
уверенно.
- Протестую, - горячо воскликнул бегемот. - Достоевский
бессмертен!
- Ваши удостоверения, граждане, - сказала гражданка.
- Помилуйте, это, в конце концов, смешно, - не сдавался
коровьев, - вовсе не удостоверением определяется писатель, а
тем, что он пишет! Почем вы знаете, какие замыслы роятся у меня
в голове? Или в этой голове?- И он указал на голову бегемота, с
которой тот тотчас снял кепку, как бы для того, чтобы гражданка
могла получше осмотреть ее.
- Пропустите, граждане, - уже нервничая, сказала она.
Коровьев и бегемот посторонились пропустили какого-то писа-
теля в сером костюме, в летней без галстука белой рубашке, во-
ротник которой широко лежал на воротнике пиджака, и с газетой
под мышкой. Писатель приветливо кивнул, на ходу поставил в под-
ставленной ему книге какую-то закорючку и проследовал на веран-
ду.
- Увы, не нам, не нам, - грустно заговорил коровьев, - а
ему достанется эта ледяная кружка пива, о которой мы, бедные
209
скитальцы, так мечтали с тобой, положение наше печально и за-
труднительно, и я не знаю, как быть.
Бегемот только горько развел руками и надел кепку на кру-
глую голову, поросшую густым волосом, очень похожим на кошачью
шерсть. И в этот момент негромкий, но властный голос прозвучал
над головой гражданки:
- пропустите, софья павловна.
Гражданка с книгой изумилась: в зелени трельяжа возникла
белая фрачная грудь и клинообразная борода флибустьера. Он при-
ветливо глядел на двух сомнительных о
ресторана.
Бледная и скучающая гражданка в белых носочках и белом же
беретике с хвостиком сидела на венском стуле у входа на веранду
с угла, там, где в зелени трельяжа было устроено входное от-
верстие. Перед нею на простом кухонном столе лежала толстая
конторского типа книга, в которую гражданка, неизвестно для
каких причин, записывала входящих в ресторан. Этой именно граж-
данкой и были остановлены коровьев и бегемот.
- Ваши удостоверения?- Она с удивлением глядела на пенсне
коровьева, а также на примус бегемота, и на разорванный бегемо-
тов локоть.
- Приношу вам тысячу извинений, какие удостоверения?- Спро-
сил коровьев удивляясь.
- Вы писатели?- В свою очередь, спросила гражданка.
- Безусловно, - с достоинством ответил коровьев.
- Ваши удостоверения?- Повторила гражданка.
- Прелесть моя...- Начал нежно коровьев.
- Я не прелесть, - перебила его гражданка.
- О, как это жалко, - разочарованно сказал коровьев и про-
должал:- ну, что ж, если вам не угодно быть прелестью, что было
бы весьма приятно, можете не быть ею. Так вот, чтобы убедиться
в том, что достоевский- писатель, неужели же нужно спрашивать у
него удостоверение? Да возьмите вы любых пять страниц из любого
его романа, и без всякого удостоверения вы убедитесь, что име-
ете дело с писателем. Да я полагаю, что у него и удостоверения
никакого не было! Как ты думаешь?- Обратился коровьев к бегемо-
ту.
- Пари держу, что не было, - ответил тот, ставя примус на
стол рядом с книгой и вытирая пот рукою на закопченном лбу.
- Вы не достоевский, - сказала гражданка, сбиваемая с толку
коровьевым.
- Ну, почем знать, почем знать, - ответил тот.
- Достоевский умер, - сказала гражданка, но как-то не очень
уверенно.
- Протестую, - горячо воскликнул бегемот. - Достоевский
бессмертен!
- Ваши удостоверения, граждане, - сказала гражданка.
- Помилуйте, это, в конце концов, смешно, - не сдавался
коровьев, - вовсе не удостоверением определяется писатель, а
тем, что он пишет! Почем вы знаете, какие замыслы роятся у меня
в голове? Или в этой голове?- И он указал на голову бегемота, с
которой тот тотчас снял кепку, как бы для того, чтобы гражданка
могла получше осмотреть ее.
- Пропустите, граждане, - уже нервничая, сказала она.
Коровьев и бегемот посторонились пропустили какого-то писа-
теля в сером костюме, в летней без галстука белой рубашке, во-
ротник которой широко лежал на воротнике пиджака, и с газетой
под мышкой. Писатель приветливо кивнул, на ходу поставил в под-
ставленной ему книге какую-то закорючку и проследовал на веран-
ду.
- Увы, не нам, не нам, - грустно заговорил коровьев, - а
ему достанется эта ледяная кружка пива, о которой мы, бедные
209
скитальцы, так мечтали с тобой, положение наше печально и за-
труднительно, и я не знаю, как быть.
Бегемот только горько развел руками и надел кепку на кру-
глую голову, поросшую густым волосом, очень похожим на кошачью
шерсть. И в этот момент негромкий, но властный голос прозвучал
над головой гражданки:
- пропустите, софья павловна.
Гражданка с книгой изумилась: в зелени трельяжа возникла
белая фрачная грудь и клинообразная борода флибустьера. Он при-
ветливо глядел на двух сомнительных о