ользнул через целый марш
лестницы вниз, но прежде чем смыться окончательно, крикнул сни-
зу, но без акцента:
- ты, старая ведьма, если когда еще поднимешь чужую вещь, в
милицию ее сдавай, а за пазуху не прячь!
Чувствуя в голове звон и суматоху от всех этих проишествий
на лестнице, аннушка еще долго по инерции продожала кричать:
- мерси! Мерси! Мерси!- А иностранца уже давно не было.
Не было и машины во дворе. Вернув маргарите подарок волан-
да, азазелло распрощался с нею, спросил удобно ли ей сидеть, а
гелла сочно расцеловалась с маргаритой, кот приложился к ее
руке, провожатые помахали руками безжизненно и неподвижно за-
175
валившимуся в угол сидения мастеру, махнули грачу и тотчас рас-
таяли в воздухе, не считая нужным утруждать себя под"емом по
лестнице. Грач зажег фары и выкатил в ворота мимо мертво спяще-
го человека в подворотне. И огни большой черной машины пропали
среди других огней на бессонной и шумной садовой. Через час в
подвале маленького домика в одном из арбатских переулков, в
первой комнате, где было все так же, как было до страшной осен-
ней ночи прошлого года, за столом, накрытым бархатной скатер-
тью, под лампой с абажуром, возле которой стояла вазочка с лан-
дышами, сидела маргарита и тихо плакала от пережитого потрясе-
ния и счастья. Тетрадь, исковерканная огнем, лежала перед нею,
а рядом возвышалась стопка нетронутых тетрадей. Домик молчал. В
соседней маленькой комнате , укрытый больничным халатом, лежал
в глубоком сне мастер. Его ровное дыхание было беззвучно.
Наплакавшись, маргарита взялась за нетронутые тетради и
нашла то место, что перечитывала перед свиданием с азазелло под
кремлевской стеной. Маргарите не хотелось спать. Она гладила
рукопись ласково, как гладят любимую кошку, и поворачивала ее в
руках, оглядывая со всех сторон, то останавливаясь на титульном
листе, то открывая конец. На нее накатила вдруг ужасная мысль,
что это все колдовство, что сейчас тетради исчезнут из глаз,
что она окажется в своей спальне в особняке и что, проснувшись,
ей придется идти топиться. Но это была последняя страшная
мысль, отзвук долгих переживаемых ею страданий. Ничто не ис-
чезало, всесильный воланд был действительно всесилен, и сколько
угодно, хотя бы до самого рассвета, могла маргарита шелестеть
листами тетрадей, разглядывать их и целовать и перечитывать
слова:
- тьма, пришедшая со средиземного моря, накрыла ненавидимый
прокуратором город ... Да, тьма...
Глава 25
как прокуратор пытался спасти иуду из кириафа
тьма, пришедшая со средиземного моря, накрыла ненавидимый
прокуратором город. Исчезли висячие мосты, соединяющие храм со
страшной антониевой башней, опустилась с неба бездна и залила
крылатых богов над
лестницы вниз, но прежде чем смыться окончательно, крикнул сни-
зу, но без акцента:
- ты, старая ведьма, если когда еще поднимешь чужую вещь, в
милицию ее сдавай, а за пазуху не прячь!
Чувствуя в голове звон и суматоху от всех этих проишествий
на лестнице, аннушка еще долго по инерции продожала кричать:
- мерси! Мерси! Мерси!- А иностранца уже давно не было.
Не было и машины во дворе. Вернув маргарите подарок волан-
да, азазелло распрощался с нею, спросил удобно ли ей сидеть, а
гелла сочно расцеловалась с маргаритой, кот приложился к ее
руке, провожатые помахали руками безжизненно и неподвижно за-
175
валившимуся в угол сидения мастеру, махнули грачу и тотчас рас-
таяли в воздухе, не считая нужным утруждать себя под"емом по
лестнице. Грач зажег фары и выкатил в ворота мимо мертво спяще-
го человека в подворотне. И огни большой черной машины пропали
среди других огней на бессонной и шумной садовой. Через час в
подвале маленького домика в одном из арбатских переулков, в
первой комнате, где было все так же, как было до страшной осен-
ней ночи прошлого года, за столом, накрытым бархатной скатер-
тью, под лампой с абажуром, возле которой стояла вазочка с лан-
дышами, сидела маргарита и тихо плакала от пережитого потрясе-
ния и счастья. Тетрадь, исковерканная огнем, лежала перед нею,
а рядом возвышалась стопка нетронутых тетрадей. Домик молчал. В
соседней маленькой комнате , укрытый больничным халатом, лежал
в глубоком сне мастер. Его ровное дыхание было беззвучно.
Наплакавшись, маргарита взялась за нетронутые тетради и
нашла то место, что перечитывала перед свиданием с азазелло под
кремлевской стеной. Маргарите не хотелось спать. Она гладила
рукопись ласково, как гладят любимую кошку, и поворачивала ее в
руках, оглядывая со всех сторон, то останавливаясь на титульном
листе, то открывая конец. На нее накатила вдруг ужасная мысль,
что это все колдовство, что сейчас тетради исчезнут из глаз,
что она окажется в своей спальне в особняке и что, проснувшись,
ей придется идти топиться. Но это была последняя страшная
мысль, отзвук долгих переживаемых ею страданий. Ничто не ис-
чезало, всесильный воланд был действительно всесилен, и сколько
угодно, хотя бы до самого рассвета, могла маргарита шелестеть
листами тетрадей, разглядывать их и целовать и перечитывать
слова:
- тьма, пришедшая со средиземного моря, накрыла ненавидимый
прокуратором город ... Да, тьма...
Глава 25
как прокуратор пытался спасти иуду из кириафа
тьма, пришедшая со средиземного моря, накрыла ненавидимый
прокуратором город. Исчезли висячие мосты, соединяющие храм со
страшной антониевой башней, опустилась с неба бездна и залила
крылатых богов над