то-нибудь описывать?- Говорил воланд, -
если вы исчерпали этого прокуратора, ну, начните изображать
хотя бы этого алоизия.
Мастер улыбнулся.
- Этого лапшешникова не напечатает, да, кроме того, это и
неинтересно.
- А чем вы будете жить? Ведь придется нищенствовать.
- Охотно, охотно, - ответил мастер, притянул маргариту,
обнял ее за плечи и прибавил:- она образумится, уйдет от ме-
ня...
- Не думаю, - сквозь зубы сказал воланд и продолжал:- итак,
человек, сочинивший историю понтия пилата, уходит в подвал, в
намерении расположиться там у лампы и нищенствовать?
Маргарита отделилась от мастера и заговорила очень горячо:
- я сделала все, что могла, и я нашептала ему самое собла-
знительное. А он отказался от этого.
- То, что вы ему нашептали, я знаю, - возразил воланд, - но
это - не самое соблазнительное. А вам скажу, - улыбнувшись об-
ратился он к мастеру, - что ваш роман еще принесет вам сюр-
призы.
- Это очень грустно, - ответил мастер.
- Нет, нет, это не грустно, - сказал воланд, - ничего
страшного уже не будет. Ну-с, маргарита николаевна, все сдела-
но. Имеете ли вы ко мне какую-нибудь претензию?
- Что вы, о, что вы, мессир!
- Так возьмите же это от меня на память, - сказал воланд и
вынул из-под подушки небольшуя золотую подкову, усыпанную ал-
мазами.
- Нет, нет, нет, с какой же стати!
- Вы хотите со мной поспорить?- Улыбнувшись, спросил во-
ланд.
Маргарита, так как в плаще у нее не было кармана, уложила
подкову в салфетку и затянула ее узлом. Тут что-то ее изумило.
Она оглянулась на окно, в котором сияла луна, и сказала:
- а вот чего я не понимаю... Что же, это все полночь да
полночь, а ведь давно уже должно быть утро?
- Праздничную полночь приятно немного и задержать, - от-
ветил воланд.- Ну, желаю вам счастья.
Маргарита молитвенно протянула обе руки к воланду, но не
посмела приблизиться к нему и тихо воскликнула:
- прощайте! Прощайте!
- До свидания, - сказал воланд.
И маргарита в черном плаще, мастер в больничном халате вы-
шли в коридор ювелиршиной квартиры, в котором горела свеча и
где их дожидалась свита воланда.Когда пошли из коридора, гелла
несла чемодан, в котором был роман и небольшое имущество мар-
гариты николаевны, а кот помогал гелле. У дверей квартиры ко-
ровьев раскланялся и исчез, а остальные пошли провожать по ле-
стнице. Она была пуста. Когда проходили площадку третьего эта-
жа, что-то мягко стукнуло, но на это никто не обратил внимания.
У самых выходных дверей шестого парадного азазелло дунул вверх,
и только что вышли во двор, в который не заходила луна, увидели
спящего на крыльце, и, по-видимому, спящего мертвым сном, чело-
века в сапогах и в кепке, а также стоящую у под"Езда большую
черную машину с потушенными фарами. В переднем стекле смутно
виднелся силуэт грача.
Уже собирались садиться, как маргарита в отчаянии негромко
воскликнула:
173
- боже, я потеряла подкову!
- Садитесь в машину, - сказал азазелло, - и подождите меня.
Я сейчас вернусь, только разберусь, в чем тут дело.- И он ушел
в парадное.
Дело же было
если вы исчерпали этого прокуратора, ну, начните изображать
хотя бы этого алоизия.
Мастер улыбнулся.
- Этого лапшешникова не напечатает, да, кроме того, это и
неинтересно.
- А чем вы будете жить? Ведь придется нищенствовать.
- Охотно, охотно, - ответил мастер, притянул маргариту,
обнял ее за плечи и прибавил:- она образумится, уйдет от ме-
ня...
- Не думаю, - сквозь зубы сказал воланд и продолжал:- итак,
человек, сочинивший историю понтия пилата, уходит в подвал, в
намерении расположиться там у лампы и нищенствовать?
Маргарита отделилась от мастера и заговорила очень горячо:
- я сделала все, что могла, и я нашептала ему самое собла-
знительное. А он отказался от этого.
- То, что вы ему нашептали, я знаю, - возразил воланд, - но
это - не самое соблазнительное. А вам скажу, - улыбнувшись об-
ратился он к мастеру, - что ваш роман еще принесет вам сюр-
призы.
- Это очень грустно, - ответил мастер.
- Нет, нет, это не грустно, - сказал воланд, - ничего
страшного уже не будет. Ну-с, маргарита николаевна, все сдела-
но. Имеете ли вы ко мне какую-нибудь претензию?
- Что вы, о, что вы, мессир!
- Так возьмите же это от меня на память, - сказал воланд и
вынул из-под подушки небольшуя золотую подкову, усыпанную ал-
мазами.
- Нет, нет, нет, с какой же стати!
- Вы хотите со мной поспорить?- Улыбнувшись, спросил во-
ланд.
Маргарита, так как в плаще у нее не было кармана, уложила
подкову в салфетку и затянула ее узлом. Тут что-то ее изумило.
Она оглянулась на окно, в котором сияла луна, и сказала:
- а вот чего я не понимаю... Что же, это все полночь да
полночь, а ведь давно уже должно быть утро?
- Праздничную полночь приятно немного и задержать, - от-
ветил воланд.- Ну, желаю вам счастья.
Маргарита молитвенно протянула обе руки к воланду, но не
посмела приблизиться к нему и тихо воскликнула:
- прощайте! Прощайте!
- До свидания, - сказал воланд.
И маргарита в черном плаще, мастер в больничном халате вы-
шли в коридор ювелиршиной квартиры, в котором горела свеча и
где их дожидалась свита воланда.Когда пошли из коридора, гелла
несла чемодан, в котором был роман и небольшое имущество мар-
гариты николаевны, а кот помогал гелле. У дверей квартиры ко-
ровьев раскланялся и исчез, а остальные пошли провожать по ле-
стнице. Она была пуста. Когда проходили площадку третьего эта-
жа, что-то мягко стукнуло, но на это никто не обратил внимания.
У самых выходных дверей шестого парадного азазелло дунул вверх,
и только что вышли во двор, в который не заходила луна, увидели
спящего на крыльце, и, по-видимому, спящего мертвым сном, чело-
века в сапогах и в кепке, а также стоящую у под"Езда большую
черную машину с потушенными фарами. В переднем стекле смутно
виднелся силуэт грача.
Уже собирались садиться, как маргарита в отчаянии негромко
воскликнула:
173
- боже, я потеряла подкову!
- Садитесь в машину, - сказал азазелло, - и подождите меня.
Я сейчас вернусь, только разберусь, в чем тут дело.- И он ушел
в парадное.
Дело же было