весь
ненавистный ему ершалаим с висячими мостами, крепостями и -
самое главное- с не поддающейся никакому описанию глыбой мрамо-
ра с золотою драконовой чешуею вместо крыши- храмом ершалаим-
ским, - острым слухом уловил прокуратор далеко и внизу, там,
где каменная стена отделяла нижние террасы дворцового сада от
городской площади, низкое ворчание, над которым взмывали по
временам слабенькие, тонкие не то стоны, не то крики.
Прокуратор понял, что там на площади уже собралась несмет-
ная толпа взволнованных последними беспорядками жителей ершала-
има, что эта толпа в нетерпении ожидает вынесения приговора и
что в ней кричат беспокойные продавцы воды.
Прокуратор начал с того, что пригласил первосвященника на
балкон, с тем чтобы укрыться от безжалостного зноя, но каифа
вежливо извинился и об"яснил, что сделать этого не может. Пилат
накинул капюшон на свою чуть лысеющую голову и начал разговор.
Разговор этот шел по-гречески.
Пилат сказал, что он разобрал дело иешуа га-ноцри и утвер-
дил смертный приговор.
Таким образом, к смертной казни, которая должна совершиться
сегодня, приговорены трое разбойников: дисмас, гестас, вар-рав-
ван и, кроме того, этот иешуа га-ноцри. Первые двое, вздумавшие
подбивать народ на бунт против кесаря, взяты с боем римскою
властью, числятся за прокуратором, и, следовательно, о них
здесь речь идти не будет. Последние же, вар-равван и га-ноцри,
схвачены местной властью и осуждены синедрионом. Согласно за-
кону, согласно обычаю, одного из этих двух преступников нужно
будет отпустить на свободу в честь наступающего сегодня велико-
го праздника пасхи.
Итак, прокуратор желает знать, кого из двух преступников
намерен освободить синедрион: вар-раввана или га-ноцри? Каифа
склонил голову в знак того, что вопрос ему ясен, и ответил:
- синедрион просит отпустить вар-раввана.
Прокуратор хорошо знал, что именно так ему ответит пер-
восвященник, но задача его заключалась в том, чтобы показать,
что такой ответ вызывает его изумление.
Пилат и сделал это с большим искусством. Брови на надменном
лице поднялись, прокуратор прямо в глаза поглядел первосвящен-
нику с изумлением.
- Признаюсь, этот ответ меня удивил, - мягко заговорил про-
куратор, - боюсь, нет ли здесь недоразумения.
Пилат об"Яснился. Римская власть ничуть не покушается на
права духовной местной власти, первосвященнику это хорошо из-
вестно, но в данном случае налицо явная ошибка. И в исправлении
этой ошибки римская власть, конечно, заинтересована.
В самом деле: преступления вар-раввана и га-ноцри совершен-
но не сравнимы по тяжести. Если второй, явно сумасшедший чело-
век, повинен в произнесении нелепых речей, смущавших народ в
ершалаиме и других некоторых местах, то первый отягощен гораздо
значительнее. Мало того, что он позволил себе прямые призывы к
мятежу, но он еще убил стража при попытках брать его. Вар-рав-
ван гораздо опаснее, нежели га-ноцри.
В силу всего изложенного прокуратор просит первосвященника
пересмотреть решение и оставить на свободе того из двух осуж-
денных, кто менее вреден, а таким, без сомнения, является га-
ноцри. Итак?
Каифа прямо в глаза посмотрел пилату и сказал тихим, но
твердым голосом, что синедрион внимательно ознакомился с делом
и вторично сообщает, что намерен освободить вар-раввана.
- Как? Даже после моего ходатайства? Ходатайства того, в
лице которо
ненавистный ему ершалаим с висячими мостами, крепостями и -
самое главное- с не поддающейся никакому описанию глыбой мрамо-
ра с золотою драконовой чешуею вместо крыши- храмом ершалаим-
ским, - острым слухом уловил прокуратор далеко и внизу, там,
где каменная стена отделяла нижние террасы дворцового сада от
городской площади, низкое ворчание, над которым взмывали по
временам слабенькие, тонкие не то стоны, не то крики.
Прокуратор понял, что там на площади уже собралась несмет-
ная толпа взволнованных последними беспорядками жителей ершала-
има, что эта толпа в нетерпении ожидает вынесения приговора и
что в ней кричат беспокойные продавцы воды.
Прокуратор начал с того, что пригласил первосвященника на
балкон, с тем чтобы укрыться от безжалостного зноя, но каифа
вежливо извинился и об"яснил, что сделать этого не может. Пилат
накинул капюшон на свою чуть лысеющую голову и начал разговор.
Разговор этот шел по-гречески.
Пилат сказал, что он разобрал дело иешуа га-ноцри и утвер-
дил смертный приговор.
Таким образом, к смертной казни, которая должна совершиться
сегодня, приговорены трое разбойников: дисмас, гестас, вар-рав-
ван и, кроме того, этот иешуа га-ноцри. Первые двое, вздумавшие
подбивать народ на бунт против кесаря, взяты с боем римскою
властью, числятся за прокуратором, и, следовательно, о них
здесь речь идти не будет. Последние же, вар-равван и га-ноцри,
схвачены местной властью и осуждены синедрионом. Согласно за-
кону, согласно обычаю, одного из этих двух преступников нужно
будет отпустить на свободу в честь наступающего сегодня велико-
го праздника пасхи.
Итак, прокуратор желает знать, кого из двух преступников
намерен освободить синедрион: вар-раввана или га-ноцри? Каифа
склонил голову в знак того, что вопрос ему ясен, и ответил:
- синедрион просит отпустить вар-раввана.
Прокуратор хорошо знал, что именно так ему ответит пер-
восвященник, но задача его заключалась в том, чтобы показать,
что такой ответ вызывает его изумление.
Пилат и сделал это с большим искусством. Брови на надменном
лице поднялись, прокуратор прямо в глаза поглядел первосвящен-
нику с изумлением.
- Признаюсь, этот ответ меня удивил, - мягко заговорил про-
куратор, - боюсь, нет ли здесь недоразумения.
Пилат об"Яснился. Римская власть ничуть не покушается на
права духовной местной власти, первосвященнику это хорошо из-
вестно, но в данном случае налицо явная ошибка. И в исправлении
этой ошибки римская власть, конечно, заинтересована.
В самом деле: преступления вар-раввана и га-ноцри совершен-
но не сравнимы по тяжести. Если второй, явно сумасшедший чело-
век, повинен в произнесении нелепых речей, смущавших народ в
ершалаиме и других некоторых местах, то первый отягощен гораздо
значительнее. Мало того, что он позволил себе прямые призывы к
мятежу, но он еще убил стража при попытках брать его. Вар-рав-
ван гораздо опаснее, нежели га-ноцри.
В силу всего изложенного прокуратор просит первосвященника
пересмотреть решение и оставить на свободе того из двух осуж-
денных, кто менее вреден, а таким, без сомнения, является га-
ноцри. Итак?
Каифа прямо в глаза посмотрел пилату и сказал тихим, но
твердым голосом, что синедрион внимательно ознакомился с делом
и вторично сообщает, что намерен освободить вар-раввана.
- Как? Даже после моего ходатайства? Ходатайства того, в
лице которо